Ее голос разнесся над разломом, заставив не только журналистов, но и сидящих в засаде военных, вздрогнуть от страха. Даже несмотря на цепи и пентаграмму нотки безумия прорвались наружу, и если бы рядом со мной оказался кто-то не сильнее уровня
Вообще, я перед ритуалом интересовался, неужели у нее было столько последователей, что она смогла провести ритуал, и что с ними стало после ее уничтожения. Да и где она их набрала-то? Миллион человек для алтайского края — это почти все его население. Но мне не показалось, что там все люди «с прибабахом». Оказалось все проще. Во-первых, как и у меня, не все последователи Абрамовой были сосредоточены в Барнауле и его окрестностях — они были раскиданы по всей стране и даже за ее пределами (спасибо интернету и соцсетям). А во-вторых — последователь последователю рознь. Миллион верующих нужен, если они имеют уровень инициированного. Следующий ранг Соратника (призрака, если сравнить человека с духом) заменяет уже тысячу инициированных последователей! Ходок приравнивается к десяти тысячам, а последователь ранга
— А это иронично, — отсмеявшись, заговорила Абрамова вполне нормальным голосом. — Не просто поменяться местами со своей жертвой, но еще и стать ступенькой на ее возвышении. Не знала, что такое возможно.
Я молча зашел в пентаграмму и приблизился к темной. Внимательно осмотрел ее «тело», прикидывая куда лучше нанести свой глиф. Что примечательно, после своего поражения и развоплощения до состояния души внешний вид Абрамовой остался тем же, что был в момент смерти — то есть она была голой с накинутой на плечи шубой. Так что со стороны наверное могло показаться, что я просто пялюсь на голую бабу. Что тут же было прокомментировано самой темной.
— Нравлюсь? Извини, не могу принять позу пособлазнительнее. Или тебе так больше нравится? Любишь, как и я, пожестче? Так мы родственные души?
Я пропустил ее слова мимо ушей, задумавшись над тем, что будет, если кроме основного «подготовленного» глифа атаки, нанести на Абрамову еще пару других моих глифов? Так-то пентаграмма рассчитана лишь на один глиф, так как душа одна. НО! Это же душа богини! Правда из всех глифов только у глифа деления (он же атаки) количество «пользователей» гарантированно (если верить справке из статуса) позволяет сделать из него мой божественный символ. Но что будет с другими моими глифами, если я их тоже нанесу на душу темной? Станут ли они сильнее? Приобретут ли «окрас» моей силы? Или это может сбить ритуал?
Абрамовой не понравилось мое молчание, и она снова попыталась вывести меня на разговор.
— Ну чего молчишь? Такой недотрога? Стеснительный? Женщины любят напористых мужчин, а не тюфяков. Или ты из этих… — округлила она глаза, приоткрыв рот. — Неужели «главный», — сарказма в голосе на этом слове у Абрамовой было не занимать, — защитник людей любит мальчиков? Какой урон для твоей репутации! Ведь в нашей стране не особо жалуют заднеприводных.
Я все же решился и, подойдя вплотную к Абрамовой, стал выжигать на ее животе свой глиф атаки, внедряя не просто свою силу, но даже тоненькую нить своей сути! Еще и очки Веры вложил для надежности.
— А-А-А-А!!! — дикий крик темной разнесся над разломом, заставив попадать на землю всех, кто был ближе двух сотен метров от нас.
Мне самому было очень больно — попробуйте ножом вырезать себе кусок мяса из тела без наркоза. Примерно то же самое я чувствовал, когда тянул из себя ниточку своей светлой сути. Поэтому близкий дикий крик темной не стал для меня чем-то критичным — мне и без него было хреново. Но слух я на пару секунд все же потерял.
— Ха… ха… ха… — тяжело задышала темная, когда я наконец закончил.
Хоть духи и не дышат, но вот оставшиеся после смерти рефлексы никуда не делись, и привести свое сознание после адской боли в порядок «продышавшись» — один из них.
— Сволочь, — прошептала Абрамова, потеряв все свое безумие. — Заканчивай поскорее.
