Он приподнял ее лицо, взявшись пальцами за подбородок. Хотелось убедиться, что она говорит все это не просто так, чтобы поддержать разговор или сделать приятно. Ивару хотелось, чтобы она действительно верила в то, что он говорил. Верила в него. Но по ее вечно спокойным, подернутым дымкой голубым глазам понять что-либо было трудно. Все равно что смотреть в озерную гладь и пытаться прочесть свою судьбу в глубине воды, среди водорослей и шустрых мелких рыбех.
— Я хочу, чтобы ты отправилась в Англию вместе со мной, — на одном дыхании произнес Ивар.
Хельга была права: времени мало, и нельзя просчитаться. А Ивар все же просчитался. Ангрбода вернулась в Каттегат больше месяца назад, а насладиться ею можно было лишь одну неделю, последнюю перед походом — и та подходила к концу.
— Нет, Ивар, — Ангрбода покачала головой. — Это твоя месть. Твой поход. И твоя судьба — не моя.
— Но почему? — взвился Ивар. Он даже приподнялся, оперевшись на локоть. — Твоя мать не раз ходила в походы с твоим отцом. Многие женщины сопровождают своих мужчин, даже если не сражаются.
— Я не моя мать, — взмахнув ресницами ответила Ангрбода. — И мне нет дела до других женщин. Каждый выбирает по себе.
Ивар опять упал спиной на плащ и уставился в небо. А потом не выдержал и резко сел, оперевшись на руки. Ангрбода осталась лежать на плаще, почти обнаженная — шерстяное сукно прикрывало лишь ее ногу и часть бедра — ее светлые волосы разметались по зелени мха, а несколько прядей, зацепившись, повисли на кустиках брусники.
— Ты опять уйдешь из Каттегата? — с претензией бросил ей Ивар. Он и впрямь боялся, что это случится — каждый день.
— Возможно. Когда-нибудь. — Теперь на небо смотрела она.
Ивар яростно мотнул головой. Почему с Ангрбодой ничего нельзя было знать наверняка?
— Ты будешь спать с другими мужчинами! — выкрикнул он таким тоном, что было сложно понять, вопрос это или утверждение. Впрочем, он и сам толком не знал.
— Ты хочешь, чтобы я пообещала тебе, что не буду? — поинтересовалась Ангрбода, посмотрев в его сторону. — Любые обещания — всего лишь слова. Разве ты не будешь сомневаться, что я сдержу их, ведь это даже не клятва, которую дают богам.
Ивар медленно выдохнул и прикрыл глаза.
— Я женюсь на тебе, — решительно заявил он, снова посмотрев на Ангрбоду. Он все равно уже думал об этом не раз, так какая разница, случится это до похода в Англию или после? — У нас есть еще пара дней в запасе. Мы успеем провести церемонию.
Ангрбода рассмеялась.
— Почему ты так хочешь завладеть мной любыми путями? — Теперь она все же посмотрела Ивару в глаза.
Он хотел бы ответить искренне на этот вопрос, но совершенно не умел говорить о чувствах — тем более, таких. Потому просто стиснул кулаки и отвел взгляд.
— Зачем тебе это нужно, Ивар? — спросила Ангрбода, поднявшись с плаща. Теперь она была совсем рядом и ее подобранные под себя ноги, которые она обхватила руками, касались бедра и бока Ивара. — Я и так с тобой, по доброй воле. Но тебе этого мало, ты хочешь владеть мной. Но так нельзя. Ведь владение — противоположно любви.
Ивар искоса глянул на нее. Она была так притягательна — всегда! А обнаженная — совсем по-особенному. Как можно было не желать обладать ею, он не понимал.
— Ты говоришь, что ты со мной, — зло процедил он. — Но ты не будешь моей, когда я вернусь из Англии. — О том, что он может не вернуться, Ивар старался не думать.
Ангрбода улыбнулась и провела пальцами по его волосам — от виска до затылка. От этого мурашки побежали по коже.
— Ты не можешь знать. Ты ведь не пробовал.
— Что я не пробовал? — опешил Ивар.
— Возвращаться, когда я тебя жду, — ответила она с теплотой.
Ивар взял ее лицо в свои ладони.
— Так значит, ты будешь меня ждать? — с надеждой спросил он.
Ангрбода не ответила. Она придвинулась ближе, обвила его шею руками, прикрыла глаза и потянулась за поцелуем.
*
Небеса были цвета свинца, а тучи затянули небо от горизонта до горизонта. Благо волны еще не разбушевались.
— Будет шторм, — сказал Флоки. — Но мы успеем дойти до Каттегата. Осталось совсем немного.
Слейпнир нервно бил копытами и рвался с поводьев, за которые был привязан к мачте. Он плохо переносил путешествия по морю, но если по пути в Англию Ивар успокаивал его, как мог, то теперь попросту не обращал внимания. Почти. Нет, Слейпнира, конечно, было жаль, но у Ивара не получалось выдавить из себя даже каплю сочувствия для кого-то другого.
Он сидел на носу драккара, рядом с фигурой резного дракона, облокотившись о борт и положив голову на скрещенные руки, и смотрел вдаль, туда, где в сером туманном мареве вскоре должны были проявиться очертания побережья. И Каттегата.
Ивар мечтал о том, как вернется сюда героем, достойнейшим сыном своего отца, и тогда бы все перестали видеть в нем лишь никчемного калеку, которого когда-то родители из жалости оставили в живых. И поначалу все даже шло как надо. Он спланировал сражение с войском короля Эллы так хитро, что викинги понесли наименьшие потери. И братья, и ярлы, и простые воины стали смотреть на Ивара иначе, с уважением.
