Моя рука сама собой разжалась и выпустила одержимого. Он упал и, отталкиваясь от земли пятками, испуганно отполз. Краснота в его глазах вовсе исчезла, явив чистый взор обычного человека. Но не успела я удивиться, как на меня хлынули другие разрушители.
В этот раз их оказалось намного больше. Мне чудом удавалось уклониться от мелькающих кинжалов и мечей: без ярости, что давала силы, я больше не могла сражаться, как прежде. Мою оборону прорвали, и разрушители устремились к поселению.
Знать о смерти близких и видеть ее воочию – разные вещи. Поэтому я собрала всю волю в кулак и бросилась на врагов.
Эльма жива – значит, мне еще есть кого защищать. Вэл с ней – значит, он обязательно ей поможет. А раз так, то независимо от того, кто мой враг, я без сожалений выполню свой долг.
Долг ловца.
Есть правило: если напали разрушители, стражи должны запереть ворота поселения. Но стражи их не заперли. И даже больше: вопреки всему Вэл отдал приказ, и все стражи бросились в бой.
Они выбегали из-за моей спины, сталкиваясь с разрушителями, и я видела… Я слышала. Как те и другие погибали. Как рвалась их плоть, трещали кости, а тела, точно сломанные куклы, падали на землю. Как последний крик и последний вздох возносились и терялись среди яркой россыпи звезд. А разрушители все прибывали и прибывали. Ригор не соврал, упомянув о сотне зараженных. И расстановка сил была не в нашу пользу.
– Отступаем! – приказал Вэл, когда понял, что победы нам не одержать.
Четверть войска погибла почти сразу, так что дважды повторять не пришлось: стражи мгновенно бросились к спасительным стенам. В том числе Вэл с Эльмой на руках. Все-таки он ее не бросил.
– Рей, уходим! – крикнул мне капитан и осекся, а я напоследок благодарно ему улыбнулась и отвернулась.
Сейчас я единственный ловец, способный задержать разрушителей. Отступление равносильно побегу. А побег – это такая же смерть, только от руки союзников. К тому же закон есть закон. Стражи простят Вэлу спасение Эльмы, потому что все знают об их любви. Возможно, даже помогут ее скрыть. Но за меня никто нести ответственность не захочет.
Резко выдохнув, я вновь набрала воздух и громко закричала, бросаясь в бой. Пусть я погибну, зато буду знать, что моя смерть не напрасна. Покину мир с честью, а не как предатель.
Однако что может один ловец против толпы разрушителей? Мечась из стороны в сторону, постоянно уклоняясь, получая все новые и новые удары, я билась на износ, лишь бы выиграть немного времени для отступления стражей. И вскоре поняла, что силы меня покинули.
Дыхание с хрипом вырывалось из легких. Перед глазами плясали черные точки. Шум, крики, топот и рычание вдруг зазвучали на краю сознания и перемешались внутри моего разума с бесплотным шепотом, который то исчезал, то снова возникал.
Мой меч все реже и реже рассекал воздух, пока вовсе не зарылся острием в землю. Я рухнула на колени, наблюдая краем глаза, как разрушители обегают меня со всех сторон, уносясь к воротам поселения. И когда тень смерти с кинжалом в руке оказалась совсем близко, раздался громкий щелчок.
А потом крик. Силуэт разрушителя исчез, а меня подняли в воздух и ловко закинули на плечо. Мир перевернулся с ног на голову и стремительно задвигался, а я увидела, как по земле скользнула черная плеть.
– Оставьте меня, – потребовала я. – Мой долг…
– Плевать на твой долг, – отрезал ледяной голос.
Раздался еще один щелчок, и я увидела катающегося по земле разрушителя, державшегося за лицо.
– Верните меня!
Я попыталась пошевелиться, но смогла только напрячься, и тут же беспомощно обмякла.
– Я должна остаться! Должна выиграть время!
– Ты уже его выиграла. Ворота закрыты.
– Тогда…
Я осеклась.
– Тогда что? – спросил Змей.
Действительно, что?
Зашуршал бурьян, а нос защекотал запах дыма. Змей решил скрыться в лесу? Я не удержалась: чихнула и застонала, а Змей вздохнул и вдруг поинтересовался:
– Болит?
– Что? – почти прокаркала я.
– Не знаю, например, лицо.
Я потянулась к щеке и почувствовала липкие края глубокой раны, напоминающие борозды от когтей.
– Или плечо, – добавил Змей тише.
Я тут же ощупала плечи и наткнулась на кинжал в одном из них.
– Не трогай, – предупредил Змей. – Истечешь кровью.
– И что? – я бессильно уронила руку и произнесла заплетающимся языком: – Никто не вправе останавливать ловца, даже асигнатор. Теперь меня казнят. Так какая разница, умру сейчас или потом?
Ловцы – расходный материал и переживают лишь одну битву. Правило жестокое, но необходимое, и меня заранее готовили к такому исходу. Поэтому возвращаться мне точно нельзя. Не после стольких смертей среди стражей.
– Присоединись к нам, и я защищу тебя.
Я поморщилась.
– Рейнара… – произнес Змей, но я с жаром его перебила:
– Не зови меня так! Никогда не зови меня так!
Змей немного помолчал, после чего спокойно продолжил:
– Рей, у тебя больше никого не осталось, кроме одной сестры. Ее не казнят – слишком ценный дар, особенно в такое неспокойное время. Ей позволят дожить век в стенах поселения. Возможно, разрешат выйти замуж и завести детей. А что будешь делать ты?
