Молча прошла к месту, села с комом в горле и уставилась на ментора, будто ничего не случилось. Они не дождутся от меня ничего, кроме гордости. Бассейн, так бассейн и не с таким справлялась. Главное…
— У нас остались некоторые вопросы…
Что за вопросы, ментор не договорила. Дверь резко открылась, ударилась ручкой о заднюю стенку. Противный звук прорезал тишину кабинета. Все обернулись на вход. Кроме меня. Это только снаружи я утихомирила бьющийся внутри огонь, сидеть было крайне неудобно, хотелось свернуться клубочком и укрыться одеялом, как в детстве.
Я не переводила взгляда с доски, потому что знала, кто посмел опоздать на лекцию на добрые полчаса и так “круто” появиться на пороге. Боялась скривиться у всех на виду и выказать неуважение. Очередное. В прошлом году в первый раз я лишилась недельного обучения, после чего пришлось буквально зубами вгрызаться в книги и конспекты соседки. И накачать попу до ядреного грецкого ядра. Столько раз мне пришлось подниматься и садиться. Меня просто по садистки истязали вопросами. Второго раза я благополучно избежала. Включилась откуда-то потаенная мудрость.
Хватит мне попы, хватит мне кислой мины на лице и хватит сына вица-президента, который творит что вздумается. О, что выиграет его отец, я не сомневалась. Перед его сыном уже расстилались словно перед президентом. Конечно! Его дед единственный из Высших, кто сумел перебраться через построенный портал и перенести на землю свой дар — эмпатию.
Слава Богу, что не телепатию. Иначе его внук смог бы сейчас прочитать мои мысли, в которых его нежно любят и называют зарвавшимся засранцем.
Или не прочитает, потому что неизвестно передался ли дар эмпатии его деда отцу.
Вот что интересно, как Ласкис старший, получивший звание героя посмертно оказался на Земле, когда его коллеги-правители из совета Высших в мире Тарнелосса скрепились воедино, чтобы открыть тот самый портал и держать его до последнего. Выходит …
— Тан Ласкис, будьте осторожнее, — с искренностью заволновалась ментор тана Дикка.
Что?!
— Извините, тана Дикка, вышло случайно, — и без дозволения в поддерживающей его тишине тан Ласкис зашагал, поднялся по ступенькам на верхние ряды, мимо сидевшей по краю меня. По пути обдал мои волосы горячим ветром и стало понятно, что танос почему-то зол. Даже не так, он в ярости.
Все таносы обладают иммунитетом. Они рождаются вместе с ним, взрослеют и умирают, не теряя способность войти и выйти из действующего вулкана здоровым и абсолютно живым ни на секунду. Но не все обладают им в равной степени.
Все дело в их генах, чистой крови и ветви, которую они имели в прошлом. Это как глиняный кувшин с молоком. У кого-то не долито, у кого-то ровно до горла, чей-то кувшин с трещиной и молоко вытекает, а у кого-то кувшин стальной и молоко с пенкой, вытекающая через края. Такой вот Ласкис. Сила у него вытекает с дыханием. Потеряй он контроль запросто может сжечь вокруг пару метров. Не понимающий в этом человек подумает, что это показатель силы.
И что его разозлило? Золотому мальчику не хватило должного уважения? Или прелестные куклы с грудями не достаточно томно вешались на шею? Или ему снова пришлось ехать на мототане, а не лететь на аэротане? Попробовал бы он ехать на старом дырявом, местами проржавевшем поезде с несколькими пересадками, при этом вставать в несусветную рань после очередной дико изматывающей смены.
— Тан Ласкис, мы остановились на пятой странице, открывайте и мы продолжим, — совершенно спокойно и абсолютно серьезно проговорила ментор, тана Ева Дикка.
Я говорила, что перед ним пресмыкаются? И с чего бы? Посмей человек опоздать на полсекунды, его тут же отправили бы на эшафот к ректору, а не мило подсказать номер страницы. Говорят, те кто побывал на 10 этаже академии в кабинете ректора, никогда больше появлялся в стенах нижних этажей. Нет, его не убивают. Его просто выкидывают обратно в ту нищету, грязь и в дома, которые в любой момент могут уйти с волнами океана.
Или да, их все же убивают.
Ненавижу!
Таносы подмяли под себя все сферы — образовательную, медицинскую, военную, экономическую и даже культурную и языковую. Мы учим их язык, употребляем их слова обращения, ведем новый для нас счет года и времени, думаем по другому, живем по другому…
С той поры прошло сто лет. Теперь у нас две тысячи сто четвертый год, круглая осень и обращение “тан”, вместо господа.
Ненавижу!!!
— Уроки истории не предполагают, а рассказывают об уже свершившихся фактах. Вэйлантина… — тихий скрежет зубов и ком в моем горле, который застрял там прочно, — затронула тему мира Тарнелосса. Всем известно, что он утонул. А знает ли кто, почему?
Даже если бы знала, меня уже никто не будет слушать. Все же я планирую выйти отсюда живой и желательно местами не подгоревшей. В бок ручкой ткнула соседка и прошептала не глядя.
— Ты молодец, Вэй.
