— За это время не известно, сколько ещё людей погибнет, — сказал Кенáн. — Может, лучше перекрыть пока этот участок?
— Тогда движение усложнится. Да и к тому же, люди начнут ходить пешком, — погладил бороду господин Мустафá.
— Люди снова будут пропадать, — кивала я головой. — Будто замкнутый круг.
В моей голове весь вечер роились мысли, я даже не заметила, как уснула.
Как обычно мне приснился сон, но он был очень странным. Вокруг опять темнота. Передо мной появилась фигура девушки. Она посмотрела на меня всё тем же злобным взглядом, а после одарила ехидной улыбкой, и исчезла.
Когда я проснулась, за окном уже было утро. Я вышла на веранду, чтобы подышать воздухом. Моё лицо было хмурым, ибо пыталась разобраться в значении сна. Было ясно, душа девушки не рада тому, что мы всё узнали о том вечере.
Тогда я ещё не понимала, каким кошмаром всё это обернётся для меня. Вот, что писал о подобном Селим в своём дневнике: «Если мертвецы не желают, чтобы мы знали их историй, значит, мы не должны вмешиваться, а иначе наша жизнь превратится в ад. Никогда не вставайте на пути мертвецов, никогда!».
Ад, о котором я не знала, уже тихо подкрадывался ко мне. Если бы я не выясняла подробностей, если бы отдалилась от того места, то сейчас всё было бы по-другому. Но, в тот момент уже наступило начало конца.
К нашему огромному удивлению, аварии прекратились. Хотя Кенáн уже собирался перекрывать участок этой дороги. У меня это вызвало подозрение. У господина Мустафы же было несколько вариантов: либо душа девушки наконец-то сама успокоилась, либо решила на время отступить, затаив злобу. Я согласилась с первым вариантом, но мысленно склонялась ко второму, и не зря.
Душа девушки действительно отступила, но лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность. Я так и не смогла выяснить значение снов, в которых она мне всё так просто объяснила. Я была глупой, и поплатилась за это, жестоко поплатилась.
Более месяца уже не случались аварии. Все даже как-то позабыли об этом деле. Однако внутри меня не угасало волнение. Я понимала, что нужно чаще быть рядом с Кенаном, но не знала, что именно может сделать душа девушки. Любимый догадался, что что-то не так, ведь я постоянно просила его быть осторожным. Он успокаивал меня, убеждая, что волноваться не о чем, так как всё прекратилось.
Однако эта тишина очень настораживала меня, что-то было однозначно не так. Единственным, кто знал о моих снах, был господин Мустафá. Поэтому он также вёл себя настороженно. Мы вместе снова пересмотрели дневник Селима, но ничего, кроме предостережения, не нашли там.
Тем временем уже подошла середина весны. Время года, которое забрало у меня родителей и бабушку Эсму. Если бы я только знала, ах, если бы….
Я снова почему-то перестала слышать голоса, видеть мертвецов. Господин Мустафá говорил, что всё это неспроста. Верно, молчание мертвецов всегда предвещало какую-то беду.
Чтобы хоть немного успокоиться, я стала чаще оставаться у Кенана. Конечно же, он был рад этому. Даже предлагал переехать к нему. Как только я слышала это предложение, сразу невольно смущалась, от чего мой мужчина приходил просто в восторг.
Несмотря на своё беспокойство, рядом с Кенаном я всё равно проживала прекрасные моменты. Улыбалась, смеялась, тонула в его океане любви. Жизнь дарила мне счастье и одновременно наказывала. Почему же всё именно так? Потому что я обречена, проживать такую сложную жизнь, потому что мне написано судьбой, пережить всё это и стать сильнее.
Моей ошибкой было считать Зейнéп и Кенана своей слабостью. Они должны были стать моим источником силы, потому что только благодаря им я держалась на ногах. Но вместо этого, я сама позволила считать их слабым местом. Я сама раскрыла уязвимые точки.
В тот день, когда пришёл час моей расплаты, как обычно был хороший весенний день. В моей жизни всё плохое начинается именно с хорошего дня. Но хотя бы тогда чувство тревоги не покидало меня. Весь день переживала какие-то странные ощущения. Ещё и как назло из рук Зейнéп всё почему-то выпадало. Клиентов в кафе было немало в тот день, поэтому Зейно немного нервничала.
— Господи, как будто больше кафе никаких в городе нет! — возмущалась Зейно. — Все как с ума по сходили.
— Да, я смотрю это и тебе передалось, — отвечала я.
— А я-то тут причём? — размахивала руками девушка. — Просто не успеваю всех обслужить.
— Раньше такого не было, — сказала я. — Хорошо, остановись на минутку. Сделай глубокий вдох, а затем выдох. Давай!
Зейнéп вначале отказывалась, но всё же послушалась, и после дыхательной терапии действительно почувствовала облегчение.
— Ох, девочка! Тебе надо было стать психологом! — заулыбалась моя подруга.
— Не думаю, что у меня бы получилось, с такой-то нервной системой, — подняла брови я.
Я старалась не показывать Зейнéп своё волнение по поводу Кенана, но думаю, она что-то чувствовала.
Днём я поговорила с любимым. У него был бодрый голос, звонкий смех.
— Не нужно так волноваться за меня, дорогая! Со мной всё хорошо, — убеждал меня Кенáн.
