- У э муа? (У э муа - где я? (франц.).)
- Ше мез ами (Ше мез ами - у друзей (франц.).), - ответила Ольга.
- Пуркуа иль мэ трэ дифисиль де суфле? (Пуркуа иль мэ трэ дифисиль де суфле - почему мне так дольно дышать? (франц.).)
- Иль мэ самбль ке ветр кот э кассе (Иль мэ самбль ке ветр кот э кассе - по-видимому, у Вас сломаны ребра (франц.).)
Поручик стиснул зубы, стараясь не стонать.
- На якой мове вин размовляе? - шепотом спросила Катерина.
- На французском, - ответила Ольга.
"И правда, - тут же подумала она, - почему он разговаривает по-французски? Вроде похож на русского. И мундир наш".
Спросила на всякий случай:
- Как ваше имя? Вы по-русски понимаете?
- Конечно, - попытался улыбнуться он. - Я и есть русский. Наверно, глупо, но я никак не мог понять, куда попал, и не придумал ничего лучшего... А звать меня - Вадим Зацепин. Извините, что лежу в присутствии женщин... Скажите, а почему мне так знакомо ваше лицо?
- Потому, что мы вчера с вами видались. Помните, на опушке леса: у нас была репетиция.
- А-а, вы та амазонка из цирка.
- Помолчите, мы должны вас осмотреть.
- Не надо этого делать, - забеспокоился он, - в ближайшее время я не собираюсь ходить по проволоке. Немного полежу, приду в себя, и все пройдет!
- Как ты думаешь, Катюш, - Ольга подмигнула Катерине, - он стесняется или боится?
- Е мала боязнь.
Поручик обиженно моргнул. Молодые женщины осторожно расстегнули его китель и тихо ахнули: вся грудь была в синяках и кровоподтеках. Бандиты, видимо, били его ногами. Катерина покачала головой и буркнула:
- Звиры!
Ольга осторожно тронула пальцами грудь Зацепина. Он дернулся и хрипло выдохнул:
- Дем ит! (Дем ит - черт (англ.).)
- Сломаны два ребра. Придется, поручик, немного потерпеть. Наложим вам тугую повязку.
Вдвоем с Катериной они стали бинтовать грудь.
- А це була яка мова? - спросила как бы между прочим Катерина.
- Английская, - сказала Ольга, пряча улыбку. - А как ты догадалась, что это - другой язык?
- Вин ось так скручував рот, як у французской мови не робил.
Поручик хмыкнул.
- Ты наблюдательна, - совсем по-учительски похвалила её Ольга и про себя подивилась любознательности этой не очень образованной селянки.
- Мрия в мене е, - вдруг призналась та, - усяку мову разуметь, шоб из усим свитом балакаты...
И засмущалась от своего признания. С помощью Герасима они уложили поручика на тачанку среди узлов. Пара молодых крепких лошадок нетерпеливо переступала ногами, пока циркачи грузили свой скарб.
- Ну, теперь мы будем передвигаться намного быстрее, - весело проговорил появившийся в воротах Аренский.
Привычный к узлам, он легко придерживал лежащий на плече тюк с полушубками и, одобрив взглядом уложенные на тачанке вещи, кивнул на бледного поручика.
- Как он?
- Сделали, что могли.
Василий быстро развязал принесенный тюк.
- Ценю, Оленька, вашу работу, но это не пойдет!
- Что не пойдет?
- Форма. Снять немедленно.
- Как это - снять? - поручик попытался приподняться, но тут же со стоном рухнул обратно.
- У вас, друг мой, вообще нет права голоса. Хоть плату за вас на аукционе мы внести не успели, но артистка нашей труппы Наташа Соловьева...
- Вы же только что назвали её Оленькой.
- Оговорился. Видите, нам всем надо от этого отвыкать. А вам, Оленька, привыкать к новому имени. Одна такая ошибка может нам всем стоить жизни... Да, о чем это я прежде говорил? Словом, если мы у Полины вас и не купили, то с боем отбили; теперь вы - наша собственность. Так сказать, военный трофей.
Поручик тоже обладал чувством юмора.
- Трофей - так трофей, - согласился он.
- Раненого переодеть, - продолжал командовать Аренский. - Алька, найди ту косоворотку, что мы на Привозе на театральный бинокль выменяли. Брюки из гардероба иллюзиониста возьмем, они по комплекции должны подойти. Полушубок оденьте вот этот.
- На нем кровь, - стыдясь своего замечания, шепнул поручик.
- Подумаешь, кровь! - подчеркнуто равнодушно бросил Василий Ильич. Ототрем. Вот с мазутом было бы хуже. Катерина! Где Катерина? Алька, кончите переодевать поручика, все знаки отличия с мундира спороть и в реквизит!
- Знаю! - отмахнулся Алька.
- Куда делась Катерина? Герасим, ты не видел?
Тот покачал головой и отвернулся, чтобы Аренский не увидел его улыбку. Петр Нечипоренко в сопровождении старого, но ещё крепкого крестьянина привез на телеге сено, которое Герасим тут же подсунул лошадям, и полмешка овса.
- Больше не можем, - опустил Петр голову.
- И на том спасибо, - поблагодарил "директор труппы". - Давай с тобой, Петро, попрощаемся, да идите домой, нам пора.
Мужчины, сдружившиеся за эти нелегкие дни, крепко обнялись, расцеловались, и Аренский почти оттолкнул Петро от себя.
- Иди! Оксане - привет и огромная благодарность. Будьте здоровы и счастливы. Никто не видел Катерину?
Катерина в короткий срок сделалась незаменимой в их маленьком коллективе. Она постоянно сновала то здесь, то там, всегда в нужный момент оказывалась под рукой, так что даже Аренский стал считать её кем-то вроде своего заместителя по хозяйству.
- Может, она плачет где-нибудь? - предположила Ольга в ответ на вопросы Василия Ильича. Тот понурился.
