На всякий случай Герасим украдкой сжал маузер. Однажды ему пришлось стать свидетелем разборки между двумя ворами. Один был вооружен пистолетом, бравировал превосходством, раскручивал оружие на пальце, а другой в это время, - вроде почтительно склонившись перед ним, - выхватил и-за голенища нож и метнул вооруженному прямо в горло. С той поры он старался никогда не расслабляться в подозрительных ситуациях.
Аренский, похоже, ничего подобного не знал. Он соскочил с тачанки и, почтительно поклонившись, - старшему по возрасту! - подошел к цыгану. В последнее время он всегда мучился, как обращаться к посторонним: господин, товарищ, сударь? Потому сказал без затей:
- Здоров будь, человече!
- И ты, брат, будь здоров, - сдержанно ответил ему цыган, внимательно вглядываясь в лицо и, секунду поколебавшись, пожал протянутую руку.
- Повозка, вижу, боевая, - чисто по-русски произнес он, - а вы все в штатском. Разведка?
- Какое там! - по-простецки махнул рукой Аренский. - Мы есть самые мирные штатские люди. Цирковая труппа. Скорее, её жалкий кусочек. А тачанка, это так, по случаю нам досталась.
- Этот случай может вам выйти боком, - покачал головой цыган. - Лучше бы вам любую захудалую телегу.
- Мы бы и рады, да где ж её взять? Разве вот с вами на кибитку поменяться.
Василий Ильич сказал это просто так, безо всякой задней мысли. Он знал, что для кочевников кибитка - дом на колесах - жизненно необходима. Но они продолжали разговаривать на эту тему, словно не было по обе стороны людей, молчаливо ждущих окончания разговора, словно циркачи только для того на тачанке и приехали, чтобы сменять её на что-нибудь мирное.
- Есть у нас хорошая кибитка, - сказал между тем цыган-предводитель, хозяева, два молодых парня, думаю, не скоро станут в ней нуждаться: их вчера деникинцы мобилизовали. Вернутся, что-нибудь придумаем. К кибитке предлагаем одну нашу лошадь вместо ваших двух. Подумайте, лошадь у нас тоже не старая, трехлетка; не такая быстрая, как две ваших, но выносливая.
"Две лошади на одну, - пронеслось в голове Аренского, - а равноценный ли это обмен? Как пить дать, надуют, одно слово - цыгане!"
- Продешевить боишься? - насмешливо спросил цыган, точно подслушав его мысли.|)197) Мы ведь вам не просто повозку даем, дом: ехать можно, жить можно, - мы так строим.
- А зачем вам-то военная повозка? - не удержался от вопроса Василий.
- Я же не спрашиваю, где вы её взяли? - отпарировал цыган.
- А, леший с вами, - решился наконец Аренский, - берите, была не была!
Они ударили по рукам.
Цыган подошел к костру и сказал соплеменникам несколько фраз. В ту же минуту лесная тишина разорвалась шумом, смехом, мужчины куда-то побежали.
- Разгружайтесь! - только и успел крикнуть товарищам Аренский, как цыгане окружили их и стали стаскивать на землю узлы.
- Что вы делаете? - попытался возмутиться Герасим.
- Почему мешаешь? - одернул его вожак.
Пусть помогают. Не беспокойтесь, мы не у всех воруем, ничего не пропадет!
Две цыганки, звеня монистами, потащили к костру Ольгу с Катериной.
Старшая, как она представилась, Татьяна, склонилась к Ольге и гордо кивнула на вожака.
- Муж мой, он сделает все, как надо. Не обидим. Свою кибитку отдает сто лет будете ездить, не сломается.
- Зачем же вы меняетесь? Разве вам самим она не нужна?
- Нужна, моя красивая, очень нужна! Только ваша тачанка ещё нужнее. Я уж думаю, не наколдовал ли муж, не завернул вам сюда дорогу? Он может!
Она тихо засмеялась.
- Давай, милая, погадаю тебе. Всю правду скажу: что было, что будет...
Ольга невольно отдернула руку - никогда прежде с цыганами она не сталкивалась и, как оказалось, в глубине души их побаивалась. Цыганка истолковала её жест по-своему.
- Гордишься? Кто голову высоко держит, тот ямы у себя под ногами не видит!
В любом другом случае Татьяна принялась бы уговаривать неопытную девчонку, - мало ли у цыган приемов для молоденьких дурочек! Но в Ольге, независимо от внешней доброжелательности, цыганка своим острым чутьем на людей, развитым веками борьбы за выживание, она почувствовала высокорожденную с их ненавистным цыганам умением ненавязчиво дать понять, насколько ниже по крови стоящий перед нею. Но она тоже - не прах у ног! Татьяна - жена баро, любимая жена, которая родила мужу восьмерых детей! Пусть эта гадже (Гадже - чужачка (цыган.).) проживет так же...
- Подождите! - теперь Ольга схватила цыганку за руку, мысленно проклиная себя за это "лиговское", как шутил дядя, выражение лица. - Я ведь тоже... гадать могу.
Она сделала вид, что разглядывает ладонь Татьяны, а сама просто представила себе цыганку... вчера. Да-да, именно вчера случилось у этой женщины несчастье. Старшие сыновья... Ольга и не заметила, как стала говорить вслух.
- Миша и Гриша, - подхватила цыганка и сразу поникла, будто жизненная сила из неё стала быстро уходить. - Близнецы... Деникинцы на войну забрали. Отец отдавать не хотел, так его офицер в лицо ударил. Цыгане такое не прощают!
- И потому вам наша тачанка нужна? И обе лошади - для погони?
Цыганка, не отвечая, пристально разглядывала Ольгину ладонь.
