Р'Рѕ 2-Рµ издание книги известного писателя-фантаста А. Казанцева «Дар Каиссы», кроме указанной повести и рассказов, опубликованных в 1975В г., вошли повести «Шахматная тайна колодца», «Узник Бастилии», рассказы «Щит короля Артура», «Тринадцатый подвиг Геракла», «Подарок Шамбалы», «Блестящий проигрыш». Р' литературные произведения органически вплетены шахматные этюды писателя, являющегося мастером шахматной композиции.Рассчитана на любителей шахматных этюдов, но может быть рассчитана и на любителей научно-фантастической литературы.Р
Борьба сурова. Жизнь жестка.
И вдруг среди великой бури
Два человека и доска
И деревянные фигуры.
Давно я, фантаст и этюдист, мечтал совместить фантастику и шахматы в одной книге. Читатель, следя за судьбой героев, мог бы открыть красоту шахматной борьбы и заметить схожесть приемов мышления за доской и в жизни. «Твори, выдумывай, пробуй!» – изобретательская заповедь Маяковского применима и на шестидесяти четырех клетках, которыми якобы воспользовалась богиня шахмат. Каисса для своего подарка людям. И вот книга, включившая в себя мои избранные этюды, написана. Мне хотелось, чтобы ее мог читать и не шахматист. Читателю судить, как удалось это. Но если он, не искушенный в шахматах, заинтересуется мудрой игрой, я буду счастлив.
Жаден разум человеческий. Он не может ни остановиться, ни пребывать в покое, а прорывается все дальше.
Ветер пронесся над городом. Он столбами закручивал пыль на немощеных улицах, белыми чайками, никогда сюда не залетавшими, гнал над речкой бумажки. В печных трубах домов, не переведенных еще на нейтральное отопление, нечистой силой выл, как в старых русских сказках.
Деревья в городском саду гнулись, трепеща ветками. За далеким лесом на том берегу громыхало. Но дождь не начинался.
Железную урну в городском саду повалило и покатило по чисто выметенной дорожке. За ней гнались два листка бумаги. Один из них застрял на скамейке с изрезанной перочинными ножами спинкой.
Капитан милиции Гусаков тяжелым шагом вошел в кабинет.
– Так вот, капитан, – майор Степин поднял глаза от новой папки с тремя одинаковыми бумажками. – Дело нешуточное. Как-то в погранотряде взяли мы нарушителя. Смотрел ясными глазами и клялся международной солидарностью. И обнаружил при нем всего лишь шахматную задачку. Был у нас один мастак по шахматам, вроде вас, Гусаков. Знаю, вы у заезжего сеансера партию выиграли. Пограничник решил задачку, и кодом она секретным оказалась. Вот так. Понятно?
– Ясно, товарищ майор. Посмотреть бы ее.
– Другую задачку покажу. Для того и вызвал. Чепе!
Офицер Гусаков был по партийной линии направлен из армии на следовательскую работу и слыл уже в новом деле докой.
– Вот, – сказал Степин, вынимая из дела бумажку. – Изучите. Потом куда следует передадим.
В городском саду было по-утреннему тихо, безлюдно. Ничто не напоминало вчерашнего ветра. Дворники подметали дорожки и косились на капитана милиции, грузно шагавшего к обрыву.
В воздухе несло с реки рыбой и чуть попахивало дымком. Это от заводской трубы на том берегу. В глубине сада ее не увидишь из-за разросшихся деревьев, которые сажал здесь в пионерские годы сам же Ваня Гусаков.
Внизу плескались в воде ребятишки, вырвавшиеся на лето из школы. Вот и скамеечка с вырезанными на спинке именами: «Ваня + Катя», «Маша с Юрой». Вечерами здесь сидят влюбленные парочки. Гусаков устроился на скамейке и погрузился в изучение «листовки».
Листок ученической тетради по арифметике. На клеточках старательно заштрихована доска и нарисованы шахматные фигуры. Детским почерком сообщалось, что «белые начинают и делают ничью», а также по какому адресу следует прислать правильное решение и отзыв на произведение.
Иван Тимофеевич еще некоторое время посидел, внимательно изучая «листовку», потом направился по указанному в ней адресу.
Дверь открыл мальчик лет тринадцати, с подвижным лицом и поразительно живыми карими глазами.
– Каникулы, значит, – сказал Гусаков, здороваясь.
Мальчик тряхнул запущенными волнистыми волосами.
– Та-ак, – тянул Иван Тимофеевич, оглядываясь вокруг. – Человек я у вас новый, временный. Кто у вас тут проживает, кто прописан и все такое?
– Здесь Куликовы живут. А я – Костя, в седьмой класс перешел.
– Это хорошо, – кивнул Иван Тимофеевич, осматриваясь в передней. – Адрес тут ваш дан… и будто бы ничью можно сделать.
Мальчик вспыхнул:
– Неужели вы из-за этого? Вы первый! Честное пионерское. Еще никто не решил. Я не думал, что так трудно.
– А там ничьей вовсе и нет, – заявил Гусаков.
– Как так нет? – запротестовал мальчик. – Давайте я сейчас вам покажу. Вы проходите в комнату, я шахматы мигом расставлю…
Иван Тимофеевич сел на стул, рассматривая обстановку чисто прибранной комнаты, Темная полированная мебель. А кровать совсем светлая. Над ней фотография летчика.
Мальчик расставил на шахматной доске знакомую Гусакову позицию:
– Вот смотрите. Черного короля надо запереть, чтобы он не выпустил свою ладью, – 1. Кe3!
– Это мы понимаем, – кивнул Иван Тимофеевич. – А мы твоего коня пешечкой турнем – 1… d4. Не угодно ли убраться?
– Так в этом все и дело. Теперь белые играют 2. Кf5.
Мальчик залез обеими ногами на стул. Встал на коленки.
