Единственная дочь князя Потавы Амидера сбежала из отчего дома накануне помолвки. Всю жизнь она подавляла в себе магическую силу. Ее единственной целью стала свобода и желание обуздать магию, управлять которой она не умела. Наследница, которая всегда достигала желаемого, попадает в руки Рагонга, князя Кроуги. Ей надо научиться управлять своей магией, принять себя и свой дар, простить отца, научиться любить, чтобы понять кто она и для чего рождена. Ведь возможно хрупкая Амидера – единственная, кто может спасти своего любимого и пять княжеств от полного разрушения.
Потрескивание еловых веток в костре – единственный звук в этих непроходимых дебрях, которые за несколько кругов заросли бурьяном. Раньше тут пролегал торговый путь, по которому проезжали груженые караваны и повозки путешественников или паломников. Сейчас здесь проходила магическая граница, и все живое, ощущая опасную магию, старалось убраться отсюда подальше. Граница, которую мы, оставшиеся в живых, вынужденно провели во время нападений и теперь охраняем от портальных тварей, поедающих все на своем пути. Что там, за границей, лучше не знать.
Огромная Людея больше не состоит из пяти княжеств, как раньше. После всех нападений, которые теперь мы зовет – четырехдневной войной, нам пришлось ютиться на части территорий бывших княжеств: Кроуги, Потавы, Самогеты и Монаханы. Вот и все, что осталось от ранее великих народов. Орки отбили свою землю, но даже сейчас не спешат объединять с нами усилия. Паршивые твари добрались до лесов Трундас, территории драгонов, оборотней и дворфов. От горного хребта Баэрдаль и до пустыни Излимор не осталось кусочка земли, не столкнувшимся с новыми реалиями. Королевство эльфов теперь принадлежит отступникам. Тем самым, которые неустанно посылают сюда своих тварей в надежде уничтожить последний оплот оставшихся в живых. И возможно, им бы это удалось, да только отступать нам больше некуда, поэтому деремся мы с невиданным остервенением.
Люблю звуки костра, они незаметно уносят меня в собственные мысли, и там, на грани между сном и явью, ко мне каждый раз приходит одно и то же воспоминание. Я вижу, как Рагонг зажигает руну, шепчет заклинание и смотрит на меня. Кричу ему через все поле, показывая на отряд демонов, летящих в его сторону. Он слышит меня, я знаю, но не отвлекаясь продолжает повторять заклинание. Вокруг вспыхивают и гаснут всплески чужой магии, воины падают, умирают, я чувствую – нам не выстоять в этой битве. Демоны почти настигли его, он даже не пытается защититься, в нем почти не осталось силы, это я тоже чувствую. На бегу швыряю заклинания в демонов, все, что приходит в голову, но это не помогает, их слишком много, а я уже очень слаба. Добежать до него не успеваю, потому что он заканчивает свое заклинание, и созданный им портал уносит меня с поля битвы. Сопротивляюсь изо всех сил, не хочу покидать его, но магия Рагонга не оставляет мне выбора. Последнее, что вижу, – куча демонов пикирует на него и Рагонг падает. Я вижу кровь. Его кровь.
Прихожу в себя от стука черепов на поясе Эфиры. По привычке сразу кидаю взгляд на свое левое запястье. Метка еле видна, как будто выцвела, но все-таки она на месте. Значит, он жив, главное – Рагонг еще жив.
Черепа на поясе бьются друг о дружку при ее ходьбе. Много раз просила Эфиру снять эту гадость. Каждый раз она отвечает одно и тоже, якобы не снимает ради меня, по ее мнению, это должно мне помочь, перестать быть такой неженкой. Конечно, до ее хладнокровия мне далеко – все же она воин, орк и к тому же еще шаманка, не брезгующая всякими, иногда довольно противными, приемами. Но называть меня неженкой просто смешно. Я уже давно перестала быть ею: потеряв счет убитым, проведя много долгих ночей на границе, прячась в грязи, как животное. Неженки не обыскивают трупы в надежде найти что-то ценное и уж точно не вскрывают их, извлекая внутренние органы для шаманских ритуалов.
– На границе сегодня спокойно, можешь лечь спать. Я тебя подниму, когда устану, поменяемся.
Твердой походкой шаманка прошла мимо меня и остановилась около родника набрать полную флягу. Кажется, она похудела. Гордая и ни за что не признающая свою мягкосердечность. Может ли быть, что она специально не доедает, оставляя мне больше провианта? Я внимательно смотрела на подругу, ища доказательство своей догадки. Невысокая для орка, с густой шевелюрой красного цвета, которую она затягивает в тугой хвост. Красивая, несмотря на непривычный для человека зеленый цвет кожи. Полные алые губы, хищные раскосые глаза карего оттенка, немного заостренные уши. В кожаной броне с мехом на плечах. Единственное не закрытое броней место на ее теле – упругий плоский живот. Да, определенно, Эфира похудела. Надо бы внимательнее следить, чтобы она больше ела и чаще отдыхала.
– Все равно я не засну, давай подменю тебя сейчас, напарница.
Это странно, что орка я называю своим напарником, хотя сейчас все странно. Эфира – первый орк, которого я увидела вживую.
Она внимательно смотрит на меня, видимо, оценивает мое состояние. Тяжелые деньки выпали нам на этом дежурстве. И даже несмотря на все ее внешнее самообладание, вижу, что и она устала.
– Хорошо, Ами, но не уходи далеко, чтобы я тебя слышала.
