Комната была небольшая, длинная, темноватая. Возле окна стоял топчан, на нем лежала как будто большая девочка, покрытая до пояса толстым одеялом. Она села, спустила на пол большие ноги. Платье у нее было как бы с крылышками на плечах, но рук под этими пустыми крылышками не наблюдалось. Когда же она пошла по комнате, оказалось, что она маленькая, тощенькая и напоминает утенка, потому что походка у нее немного валкая, ноги вставлены чуть по бокам, ступни необыкновенно широкие, а пальцы на ногах большие, толстые и широко расставлены.
- Ай! - сказала Светлана Багатурия.
- Ой! - сказала Соня Преображенская. Остальные молчали. А безрукая женщина сказала:
- Ну, заходите, коли пришли. Чего в дверях топчетесь?
Алена же, вместо того чтобы сказать длинную приготовленную фразу об открытии сбора, сказала скромненько:
- Здравствуйте, тетя Тома.
И в этот момент ей почему-то стало так стыдно, как потом никогда в жизни.
- Иди, Лидка, чайку поставь, - приказала Тома старшей племяннице и с гордостью заметила: - Кран у нас прям на кухне, на колонку не ходим.
- У нас тоже раньше колонка была, - со своим чудесным грузинским акцентом сказала Светлана.
- А ты откудова, черная? Армян, цыган? - добродушно спросила безрукая.
- Грузинка она, - со значением ответила Алена.
- Дело другое, - одобрила Тома. - Ну, чего, - рьяно и весело продолжила она, как будто не желая по этой красивой грузинской ниточке подойти к тому важному и интересному, ради чего они пришли, - к подарку. А гостинец мне принесли? Давайте сюда, - и она прижала свой длинноватый подбородок к груди, и тут все заметили, что у нее на груди висит мешочек, сшитый из того же зеленого ситца, что и платье.
Испытывая жгучее чувство неправильности жизни, Алена расстегнула замок портфеля, вытащила кучу мятых рублевок и сунула их в шейный мешочек, покраснев так, что даже пот на носу выступил.
- Вот, - бормотнула она. - Пожалуйста, спасибо.
- А вы глядите, глядите, раз пришли, - мотнула Томка подбородком в сторону стены. На стене висели вышивки и картинки. На картинках были нарисованы кошки, собаки и петухи.
- А картинки тоже вы? - изумленно спросила Маша.
Тома кивнула.
- Ногами? - глупо поинтересовалась Багатурия.
- А как захочу, - засмеялась Томка, показывая сквозь мелкие зубы длинный, острый на кончике язык. - Захочу - ногами, захочу - ртом.
Она нагнула голову низко к столу, резко мотнула подбородком и подняла лицо от стола. В середине ее улыбающегося рта торчала кисточка. Она быстро перекатила ее во рту из угла в угол, потом села на кровать, подняла, странно вывернув коленный сустав, стопу, и кисточка оказалась зажатой между пальцев ног.
- Могу правой, могу левой, мне все равно. - И она ловко переложила кисточку из одной ноги в другую, высунула язык и совершила им какое-то замысловатое гимнастическое движение.
Девочки переглянулись.
- А вот портрет товарища Сталина вы тоже нарисовать ногой можете? все пыталась Алена свернуть в нужном направлении.
- Могу, конечно. Но мне больше нравится кошек да петухов рисовать, увильнула Томка.
- О, кошечка вон та серая прелесть какая, точно как наша, - восхищенно указала Светлана Багатурия на портрет кошки в неправильно-горизонтальную полоску. - Наша Маркиза у бабушки в Сухуми осталась. Я так скучаю без нее!
- А мне петухи... вон тот, пестрый, - сказала младшая Колыванова, от которой никто не ожидал.
- Ишь ты, а раньше не говорила, Танька, - удивилась художница.
- А вы расскажите про подарок, - гребла целеустремленно в свою сторону Алена Пшеничникова.
- Дался тебе этот подарок, - почти рассердилась вдруг Томка.
Но тут вошла Лидка и объявила:
- Том, керосин-то выгорел, нету керосина.
- А и нету, и не надо, - махнула кисточкой, зажатой в пальцах ног, Томка. - Поди-ка сюда. Поближе.
И Томка зашептала что-то секретное Лидке в ухо. Лидка кивнула, сняла с Томкиной шеи мешочек и пошла к двери одеваться.
Усевшись поудобнее, вроде как бы по-турецки, пошевеливая кисточкой, Томка стала рассказывать:
- Значит, так. Про подарок... - Она засмеялась рассыпчатым ехидным смехом. - Труд мой был не напрасный. Вышивала я долго, месяца два, а может, четыре. Василиска-соседка по почте отправила, а я ей наказала, чтоб с возвратным ответом. - И она снова засмеялась, а потом посерьезнела. - Но, честно сказать, не очень-то я рассчитывала, что ответ получу... Но пришел. Бумага большая, печать сверху, печать снизу, благодарственная, из самой канцелярии. Так и написано: Москва, Кремль... Ну, думаю, дорогой товарищ Сталин, не подведи..
Девочки переглянулись. Алена тревожным взглядом смотрела на Машу.
- А жили мы в Нахаловских бараках. Одна стена - чистый лед, а протопят как следует - вода течет, и нас шестеро вот в такой каморе. Мать наша деревня деревней, сестра Маруся - пьянь, рвань, в жопе ветер, да выблядки ее сопливые... - Томка строго посмотрела на обмерших чистеньких девочек. Ума ни у кого нет, об себе позаботиться не могут, не то что обо мне, безрученькой. А кому Бог ума не дал, то плохо, я скажу. Ну, я эту бумагу в зубы и иду в жилотдел...
