Дар никчемного человека полностью

Алан Дин Фостер — известный американский писатель, лауреат многих национальных и международных премий за лучшее произведение фантастического жанра. Он автор более сорока книг, и именно он ввел в обиход словосочетание «звездные войны».

Оно пришло в мир из кино. По сценариям Алана Дина Фостера — совместно с некоторыми другими авторами — были сняты целые сериалы фантастических фильмов. Один из них — «Звездные войны». Однако перед зрителем проходят на экране увлекательные и поучительные космические сказки. А какая же сказка — без сражений, в которых воюют добро и зло, причем добро побеждает? Так и в фильмах Алана Дина Фостера, где действие разворачивается на безбрежных просторах Вселенной. Но кому-то из политиков пришло в голову назвать подготовкой к «звездным войнам» разворачивающиеся в США работы по СОИ — стратегической оборонной инициативе, — и броское название прижилось, получив иной смысл. Что ж, и добрые сказки, соприкоснувшись с реальным милитаризмом, обретают, увы, зловещее звучание.

Сам же Алан Дии Фостер, как вы понимаете, разумеется, в этом не виноват. Все его творчество пронизано добротой, уважением к человеку, верой в его возможности. Об этом свидетельствует и рассказ, который мы предлагаем читателям.

Ни Пирсон, ни его корабль не стоили доброго слова. Правда, о корабле Пирсон узнал это позднее. Он взял его напрокат, а времени проверять не было: Пирсон пользовался фальшивыми документами и поддельной кредитной карточкой. Впрочем, никаких угрызений совести по этому поводу Пирсон не испытывал, к тому же и возвращать корабль владельцам он не собирался.

Двигатель выдержал подпространственный скачок, и корпус не развалился, однако, вынырнув в обычном пространстве, Пирсон обнаружил, что несколько мелких, но очень важных элементов управления рассыпались в прах.

Теперь в бледно-голубом небе расползалось облако дыма и испаренного металла — больше от корабля ничего не осталось. Но все-таки корабль катапультировал Пирсона, хотя и не очень удачно. Он остался в живых, только это не радовало. Пирсон не чувствовал ничего, кроме бесконечной усталости. Душа его словно окаменела.

Странно, что он совсем не ощущает боли. Внутри все, похоже, работало как положено. Однако снаружи… Пирсон мог переводить взгляд, шевелить губами, морщить нос и — с огромным усилием поднимать правую руку. О том, как выглядело тело в остатках гермокостюма, оставалось только догадываться, да и этого делать не хотелось. Пирсон твердо знал, что правая рука у него в порядке: ею он, по крайней мере, мог двигать. По поводу же всего остального у него были только мрачные предположения.

Если ему повезет — сильно повезет, — то, оперевшись одной рукой, он, может быть, сумеет повернуться на бок… Однако Пирсон даже не пытался. Иллюзии оставили его — наконец-то! — и перед самой смертью он вдруг стал реалистом.

Мир, куда занесла его судьба, был совсем крошечным — не планета даже, а скорее очень большой астероид — и Пирсон мысленно попросил у него прощения за тот ущерб, что он, возможно, нанес, обрушившись на поверхность вместе с обломками корабля.

Однако он дышал, а значит, тонкая оболочка атмосферы оказалась более плотной, чем ему показалось с орбиты. Только его все равно никто не найдет. Даже полиция, гнавшаяся за ним по пятам, наверняка бросит поиски и на этом успокоится: не бог весть какой важный преступник. Даже и не преступник в общем-то, а так… Чтобы называться преступником, нужно нарушать законы. Слово «преступник» подразумевает опасность, угрозу. Пирсон же вызывал у общества скорее раздражение, зуд, как маленькое жалящее насекомое.

«Тем не менее я все-таки «дозуделся», — подумал Пирсон и с удивлением обнаружил, что еще в состоянии смеяться.