Дар памяти (СИ) полностью

Конечно, если речь идет действительно об асмодии, и если асмодия уже захватила организм, тогда поможет только смешать древлянку и тертую шкуру летейской жабы. Без варки, и в пропорции один к одному. Это единственный известный мне рецепт.

Древлянка!.. Значит, я не ошибся.

Единственный известный ей рецепт? Звучит так, как будто она самый сведущий зельевар мира.

Вы точно это знаете? – спрашиваю я.

Моя мать получила книгу о свойствах болотного корня в подарок от прапраправнучки госпожи Мармель. Не думаю, что с 14 века что-то сильно изменилось. Поголовное отравление асмодией тогда ошибочно приняли за чуму, и, прежде чем госпожа Мармель догадалась соединить древлянку и шкуру летейской жабы, погибло больше двух третей населения Европы.

Шкура у меня в Хогвартсе. Бог мой, аппарировать туда, потом обратно. Дементоры. Идти вверх до замка. Потом по косогору в Милане. И… будет ли он жив? Или все напрасно?.. Напрасно…

У вас нет шкуры, - говорит она, и это не вопрос. – И вы сейчас не в том состоянии, чтобы перенести аппарацию.

После тонизирующего мне легче, и я засовываю зелье в карман мантии и поднимаюсь с дивана. Она стоит напротив, и мне в принципе все равно, что она здесь. Пусть с этим разбирается Альбус. В конце концов, это его дом.

Мы аппарируем ко мне, и я дам вам шкуру, - продолжает она между тем непререкаемым тоном, и мои брови взлетают вверх. Она подходит ко мне ближе. – Держитесь за меня.

Я подчиняюсь и обхватываю ее. От нее пахнет ландышевыми духами. От меня наверняка несет потом, как от хорошего игрока в квиддич после тренировки. Мы стартуем.

На этот раз аппарация проходит без происшествий, и мы оказываемся в маленькой подвальной лаборатории. Расцепив руки, я опираюсь на стол, в то время как она кидается к стеллажам с левой стороны, осматривая одну за другой большие банки. Похоже, лаборатория не ее.

Ке пасо? – раздается мальчишеский голос за моей спиной. Оборачиваюсь. В дверях стоит высокий подросток с длинными светлыми волосами. Серая застиранная майка в подозрительных желтых пятнах. – Ке паса? *

Нада интэрэсантэ. Тодо бьен. Эс ми амиго, - быстро говорит она, продолжая переставлять банки. – Бэн а десир аль туо абуэльо лас буэнас ночес*.

Окей, - парень вздыхает и исчезает.

Вот, - она ставит банку на стол, подходит к стойке около стены и наливает что-то в большую кружку. – Пейте. Это питательный отвар на основе зеленого чая. Мой сын пьет его, когда работает ночами. Подождите, сейчас аппарируем, куда вам надо.

Отвар действительно питательный. А еще прохладный и освежающий.

У вас красивые волосы, - говорит она, пристально разглядывая меня, пока я пью. – Но то, что вы творите с ними, это просто преступление!

Тоже мне, мать нашлась!

Как вы собираетесь понять, куда я хочу аппарировать? – спрашиваю я.

Представьте место, куда хотите аппарировать, и посмотрите мне в глаза. Я его увижу.

Она еще и легиллимент!

Чары дома моего друга вас не пропустят.

Мы можем аппарировать куда-нибудь поблизости, - возражает она спокойно.

Это слишком далеко.

– Вы ведете себя так, словно помощь – это нечто очень плохое, - говорит она торопливо. - Между тем, вы были сильно ослаблены, когда я вас нашла. Вы ударились головой о стол при аппарации. Значит, вы уже еле держались на ногах.

Благодарю вас за констатацию факта моей слабости, - я хватаю банку и откручиваю крышку, чтобы проверить, действительно ли там шкура.

О Боже, как вы похожи на Фелиппе! – бормочет она.

Что?!!

Мой брат обладает самым мерзким характером на свете, - поясняет она. – Раньше я надеялась, что что-нибудь изменится, но ему уже почти сорок… - Потом берет с подоконника гребень. – Сделайте хотя бы портключ. Это отнимет гораздо меньше магии, и вы не расщепитесь.

Портус срабатывает только на четвертый раз. Когда я уже держу в руках портал, в лабораторию вбегает ее сын.

– Абуэльо сэ поньендо маль*, - кричит он.

Мадонна негра**! – на секунду она бросает на меня тревожный взгляд, как будто ищет поддержки, потом срывается с места, и, окутав напоследок ароматом ландыша, уносится в дверь.

Сжимая под мантией банку, я переношусь в гостиную Фелиппе. Как и показывали чары, никого постороннего здесь нет. Фелиппе лежит в той же позе, в которой я оставил его около двух часов назад.

Несколько долгих минут стою, сжимая спинку дивана и смотрю на него. В распахнутое окно влетают звуки машин. Зеленая занавеска с дыркой от клюва совы колышется на ветру так мирно, как будто ничего и не произошло.

Мне страшно.

Ну же, чертова тряпка, Сопливус, давай, соберись!