Эухения Виктория же, напротив, при первой возможности советовалась с братом. Еще с детства они завели привычку рассказывать друг другу обо всем. И каждый в семье знал, что если что-то стало известно Эухении, то вскоре в курсе будет и Макс, и наоборот. Долгая разлука из-за отъезда Макса в Дурмштранг, события на ферме, смерть Мэри оставили между ними слишком много недосказанного, но, даже не обсуждая все это, увидевшись вновь, они как будто поняли друг друга без слов, негласно решив говорить только о том, о чем они вообще могли говорить хоть с кем либо. Воплощать это решение оказалось не так легко, и в беседе то и дело возникали неловкие паузы, но, в конце концов, они сошлись на обсуждении предстоящего ритуала введения в род Грегори, и разговор оживился.
Это, безусловно, странно, что тебя выбрали для ритуала, Хен, - сказал Макс, когда сестра поделилась с ним своим недоумением. – Но что ты вообще знаешь о стихийной магии?
Эмм. Дай подумать. Что в детстве ее проявляют все маги без исключения? Причем, без разницы, магию всех стихий? Что во взрослом возрасте ее проявляют только очень сильные маги? Как Грегори.
Грегори проявляет воду, так ведь?
Да.
Хорошо. Теперь учтем тот факт, что родовая магия априори считает волшебника, проявляющего стихию, сильнее обычного. Обряд отбора выбрал тебя вперед мамы и Риты. Рита, как все метаморфы, проявляет землю.
Я не знала об этом.
Макс не слушал ее, продолжая размышлять.
Мама наверняка тоже проявляет какую-то стихию, иначе вряд ли бы род принял ее в главы рода при живом дедушке. Дедушка слишком сильный волшебник, хоть и больной. Есть еще одно обстоятельство, но об этом потом. Дальше. Ты – гениальный зельевар. Ты переписываешься с самыми известными взрослыми коллегами, к пятнадцати годам изобрела кучу зелий, да и сам Джафар сказал, что он никогда не видел никого столь способного к зельям, как ты. Стихия, наилучшая для зельеваров, если я только не ошибаюсь и правильно помню, вода. Следовательно, вполне логично предположить, что ты проявляешь воду.
Да, но даже если допустить, что все сказанное тобой – правда, мама все равно очень сильная волшебница, гораздо сильнее меня.
А вот тут мы и подходим к сути вопроса. Ты слышала что-нибудь о волшебниках, которые проявляют две стихии?
Эухения задумалась:
– Только сказку.
Сказку?
Да, когда я была в Иране в прошлом году, Малик, сын Джафара, рассказал мне сказку про могущественного арабского волшебника. Он создал хроноворот, который мог полностью поменять прошлое, с наименьшим ущербом для владельца. Он хотел воскресить двух умерших жен, но высчитал, что сможет воскресить только одну. И в последний момент ритуала он подумал, что не сможет еще раз пережить гибель даже одной из них, его рука дрогнула, и песок из хроноворота высыпался. – Она улыбнулась. – Я это запомнила, потому что в хроновороте использовалась черная пыль, а я читала у мамы в какой-то книге, что это страшный яд. Так вот, для того, чтобы запустить этот хроноворот, нужна была сила двух волшебников, оба из которых проявляли, кажется, стихию огня. И один из них должен был проявлять еще и стихию воды. Я еще подумала, что это, наверное, совсем сказка, потому что никогда не слышала про волшебников, проявлявших две стихии.
Эухения Виктория остановилась и в изумлении посмотрела на брата:
– О, ты хочешь сказать?
Возможно, ты просто проявляешь две стихии, - кивнул Макс. – Это бы все объясняло.
Но…
Ты - очень сильный человек, Хен. Неординарно сильный. Таким людям обычно и магия дается другая. Я с детства думал, что ты будешь выдающейся волшебницей, и когда ты занялась зельями… - оборвав себя на полуслове, Макс быстро взглянул на сестру. Эухения Виктория с отсутствующим видом принялась теребить загнутый край гобелена, пытаясь проделать ногтем дыру в том месте, где золотом по черному было вышито имя сестры старого герцога, Элены Лауренсии. – Кстати, если это правда, что ты проявляешь две стихии, - осторожно начал Макс, - то ты не будешь первой в нашей семье. Бабушка Мира как-то сказала, что из Вильярдо только мамин брат, Пабло Эстефано, проявляет два типа магии. Что он волшебник даже сильнее деда.
Вот как? – довольно равнодушно сказала Эухения Виктория. – Почему же он в таком случае ушел в маггловский мир? Я думала, он сделал это, потому что был слабым волшебником.
В том-то и дело, что нет, - сказал Макс. – Но иногда я думаю, что он тоже сделал это потому, что дедушка от него слишком многого требовал. Если он был выдающимся волшебником, но хотел заниматься чем-то своим, а не хотел делать карьеру, то все логично. Дядя Фелиппе тоже сбежал.
Макс отвернулся, пряча от сестры довольную улыбку. Как всегда при упоминании герцога Вильярдо, Хен оживилась:
– Ну, он, как я понимаю, своровал кучу семейных денег. На его месте я бы тоже сбежала! А вот Пабло Эстефано… Но странно представить, да? Что дедушка мог быть настолько жестоким.
Макс улыбнулся.
– Это ты его перевоспитала, - заметил он.
Я тогда не думала, что настанет момент, когда я не буду варить зелья. Мне казалось, что я умру, если не смогу их варить.
