Вот как. Значит, Элфинстоун Уркхарт, двоюродный дед Эварта Уркхарта, поступившего в этом году. Кажется, был каким-то чиновником из министерства…
Ваши чистокровные семейства – это ведь то же, что маггловские дворяне. Сколько предрассудков, мешающих людям быть счастливыми! Как будто бы Бог не сделал нас здесь всех равными, и как будто бы мы все не умираем. Волшебники живут дольше, чем мы, обыкновенные люди, но ведь и они не избегнут участи смертных. Между тем, они совершенно не думают о душе. Для них Рождество – это время веселья, а не время вспоминать учение Христа. И…
Что «и» я уже никогда не узнаю. В камине раздается шум, пламя становится зеленым, и из него выныривает Минерва.
Сердце останавливается. Под болтовню Макгонагалла я немного пригрелся и почти забыл, что меня ждет.
Минерва даже не смотрит на меня. Похоже, она вообще еле стоит на ногах. Стер Альбус ей память или? Кажется, сердце снова пошло, да сразу такими скачками, что вот-вот застрянет посреди горла.
Все так же не глядя в мою сторону, слегка пошатываясь, и один раз чуть не роняя палочку, Минерва проходит в свой кабинет и садится за стол. Я иду вслед за ней и устраиваюсь на знакомом стуле напротив. Вот теперь видно, что она уже сильно немолода, кажется, что на посеревшей коже четко выделяется каждая морщинка. А губы посинели.
Я заобливиэйтила Поппи, - взъерошив волосы пятерней, Минерва вытягивает руки перед собой и смотрит на них так, как будто впервые видит. – Никогда в жизни…
Я выдыхаю так резко, что она поднимает голову. В ее глазах – удивление, а я не могу поверить, что все кончилось. Она была не у Альбуса. Мне хочется кричать во все горло. Не у Альбуса! Если бы Бог действительно существовал, я бы, наверное, поверил в него прямо сейчас!
Боже, всего лишь стереть ей память, так просто! И тут я вспоминаю про Макгонагалла… Он ведь ей скажет. И все же – вдруг у меня есть шанс убедить ее хотя бы не делиться с Альбусом, а я успею за это время узнать, что же с портретом? Вскрою ее разум, пойму, как обращаться с ненастоящим папочкой, сотру ей память, и сделаю так, чтобы старик Макгонагалл никогда не заговорил о случившемся.
Минерву, кажется, происходящее интересует мало. Она опустила голову на руки и молчит. Седые пряди разметались по столу, и я ловлю себя на том, что вновь начинаю злиться. Бешенство накатывает волнами, и я контролирую дыхание, стараясь утихомирить желание поднять палочку и что-то сделать с нервной дурой, вывернувшей наизнанку, изгадившей все, что еще оставалось целого у меня внутри. Подвесить ее вверх ногами к потолку? Раздеть? Действительно посмотреть, зеленые ли у нее чулки и носит ли она по ночам белье? Но взгляд цепляется за палочку, одиноко лежащую на краю заваленного всяким хламом стола, и я слегка успокаиваюсь. Вызову, к троллям, на дуэль и отделаю так, что мало не покажется.
Но почему не Альбус, а Поппи? Все-таки поверила мне, испугалась, что он сотрет ей память? Но как она сняла с Поппи мой Обливиэйт? Или… Мерлин, даже я до этого не додумался! Сглатываю, глядя в седой затылок.
Ты знаешь, кто это? – глухо спрашиваю я.
Не поднимая головы, она качает ей слева направо и обратно. Пальцы впиваются в книгу по трансфигурации летающих объектов, лежащую прямо передо мной.
Как ты взяла мой веритассерум?
У Хогвартса попросила.
Что-о?
Хогвартс иногда дает, если просишь. Ты, что, никогда не просишь защиты у Слизерина?
Мне вдруг становится невыносимо страшно думать о том, что она сейчас поднимет голову и мне придется смотреть ей в глаза. Чувствую, как от стыда расползаются горящие пятна по щекам и шее. Как будто мне мало того, что есть… Стараюсь отвлечься, разглядываю полки с толстыми книгами, напольные маггловские часы с корпусом красного дерева и с чугунными шишками, затейливый узор на портьерах, судя по всему, закрывающих вход в спальню, – дракончики выдыхают струйки самого настоящего пламени, которые взбегают по темно-красной ткани вверх и под потолком превращаются в сплетенные друг с другом стебли и листья. Но память неумолимо возвращает к минутам позора.
Ты говоришь, он теперь примется за Гарри, - неожиданно говорит Минерва, оставаясь все в той же позе.
Он за него уже принялся.
Она поднимает на меня взгляд. Ее глаза вдруг кажутся мне слепыми. Ах да, она же без очков…
Я понимаю, Северус, что ты не любишь Гарри Поттера, ты ненавидишь Гриффиндор, но хотя бы ради школы… тебе ведь не безразлично то, что происходит в школе, правда? – голос у нее совсем неуверенный, как будто она цепляется за последнюю соломинку, прекрасно зная, что та вот-вот переломится.
Правда, - говорю я.
Минерва нервно, неловко улыбается.
Что мы можем сделать, чтобы остановить его?
Ты внимательно слушала, что я говорил.
По губам Минервы на миг скользит усмешка, но тут же ее лицо меняется, делаясь абсолютно несчастным.
– Ты должен стереть мне память, чтобы он не получил доступ к информации, верно? – голос звучит глухо. Она слегка склоняет голову в мою сторону – королева, принимающая то, что король отправляет ее на эшафот.
