Неформально это означает противостояние. И хотя Альбус с Филиусом никогда не были близкими друзьями, но в лояльности Филиуса Альбусу сомневаться не приходилось никогда. Неожиданно я чувствую вину. Конечно, Альбус и так всю жизнь один, он всегда один, но сейчас моя задача – сделать так, чтобы в Хогвартсе никого не было на его стороне.
Филиус взглядывает на меня почти с испугом.
Мы ведь друзья, Северус? – спрашивает он.
Ну разумеется, - мне не хочется даже думать, к чему он клонит. Сердце замирает в ожидании отповеди или просто отказа. О том, друзья ли мы и вообще, что такое дружба, можно поразмыслить потом.
Есть ли что-нибудь, чего я еще не знаю о… об этой ситуации и что знаешь ты?
Нет.
Слово выходит совершенное естественно, да и паузу я выдерживаю как надо. При этом нет никаких сомнений, что он мне не верит. Филиус далеко не дурак. Кроме огромных знаний и дуэльного опыта, в его копилке немало лет жизни, посвященных наблюдениям за студентами. Конечно, он предпочитает ни во что не влезать, и многие, возможно, обманываясь малым ростом, списывают это на трусость, но они просто не видели Филиуса в бою. И, разумеется, его отличает от сородичей-гоблинов редкостное терпение.
Мне вдруг становится по-настоящему страшно. Как мне уберечь Поттера в эти недели до ритуала? Похитить? Заключить в непроницаемый кокон, к которому не сможет подступиться ни один эксперт? Заменить на играющего его роль под обороткой Ричарда? Потом мне приходит в голову другое. Это унизительно, и все же я это заслужил.
– Могу поклясться нерушимой клятвой, что действую на благо учеников.
Филиус улыбается:
Все в порядке, Северус. Альбус собирается отсутствовать до середины недели, я сделаю это в ближайшие два дня.
Когда я оказываюсь в своем кабинете, обнаруживаю, что пропотел насквозь.
Около десяти вечера в камине появляется голова Минервы.
Могу я войти, Северус? – спрашивает она.
Я отступаю, пожимая плечами. Единственное, чего я хочу сейчас, - чтобы меня оставили в покое. Слишком много событий для одного дня, и я пью чай из трав, чтобы подтвердить себе, что хоть что-то осталось прежним.
Минерва проходит по комнате до двери и обратно.
Северус, прости меня, - наконец говорит она, останавливаясь у камина и по-прежнему стараясь не встречаться со мной взглядом.
Ты выполняла свой долг, - деревянным голосом сообщаю я.
Дело не в долге, Северус. Я знаю, что становлюсь непростительно подозрительной, когда речь идет о твоем факультете…
Включая меня.
Включая тебя.
Минерва садится наконец в кресло, сердито дергая завязки зеленой мантии у самой шеи, так, как будто собирается себя задушить, но не знает, с какой стороны начать.
Рональд Уизли прибежал ко мне, крича, что ты увел Гарри. И что ты имеешь к нему… этот ужасный интерес. Мисс Грейнджер пыталась увести его, но первое, о чем я подумала… Первое, о чем я подумала… Все эти слухи о твоей ориентации, и…
Брось. Что еще ты могла подумать? Что еще можно ожидать от учителя-извращенца, который не сюсюкает с детьми? Именно это и могла.
Это-то как раз не удивительно. Удивительно, что она пришла сейчас. Интересно, кто ей сказал про мою ориентацию? Альбус?
Она опускает взгляд:
Дверь поставили на место.
Молчу.
Я была у Альбуса перед тем, как прийти к тебе.
Вот как? И что же Альбус?
Он подтвердил, что ты занимаешься с Гарри. Сказал, что у меня нет никаких причин не доверять тебе. И что ты все делаешь правильно.
Вот как. Альбус прикрыл меня. Но, Мерлин мой, зачем? Тем более, когда он был так недоволен мной еще с утра.
Так и сказал: Северус знает, что делает, - продолжает Минерва.
Меня словно током ударяет. Альбус что, понимает, что происходит? Он не против, да? Да нет, это бред. Если бы он что-то знал, то знал бы и тот. Или все же у Альбуса больше возможностей защитить разум, чем я думаю?
Я долго не могу отделаться от подобных мыслей в ту ночь. Лежу и вновь, как в старое время, совсем не могу спать. И воспоминания о днях с Альбусом, всяких, и счастливых, и тревожных, роятся в голове. И это хорошо, потому что я никак не хочу думать о других вещах. Например, о том, что мои методы по отношению к Люпину даже ради того, чтобы защитить ее ребенка, Лили не одобрила бы никогда.
========== Глава 95. Дары весны ==========
29 марта, вторник
Во вторник я просыпаюсь от того, что снова слышу голос Ромулу:
Северус! Пожалуйста, Северус! Я больше не могу.
Он слегка задыхается, как если бы…
Нет, это не зов. Может быть, это сон? Его сон. Или все-таки мой? Так бывает, когда чего-то очень сильно хочешь, и оно потом видится на грани сна и яви.
Несколько минут я сижу на постели, наслаждаясь теплом утра, прислушиваясь к пространству. Тишина.
Ромулу, - говорю я, как идиот. Потом, как еще больший идиот, повторяю: - Ромулу.
Не знаю, что бы я отдал за то, чтобы обнять его, прижать к себе хоть раз. Обнять, как же… Я хочу всего. И хватит уже себе врать, а то прямо как маленький мальчик, который до последнего отрицает, что это он стащил панталоны соседки с веревки и приделал их к сачку, чтобы вытащить из речки-вонючки старый башмак.
