Да, - сев на постели, я обвел взглядом комнату. Это не было похоже на больничную палату. Два шкафа с книгами, платяной шкаф, уютные кресла. Подо мной - роскошный диван модного грязно-розового цвета. На окнах – рыжие шелковые шторы. На столе стояла гора пустых пузырьков, собственно, оттуда и доносились запахи. В комнате никого не было, но из-за двери справа слышались голоса. Внезапно воспоминания обрушились на меня, и я с трудом сдержал дрожь.
Маршан удовлетворенно кивнул.
– Вам нужно что-нибудь?
Нет. Какой сегодня день?
Двадцать третье января, одиннадцать утра.
Слава Мерлину, я провел здесь не более двенадцати часов, и, поскольку было воскресенье, не пропустил ни одной пары.
Что со мной?
Сейчас уже все в порядке. В вас попало четыре темных проклятия. Я напишу вам, что это было и отдам бумагу после того, как вы поговорите со своими друзьями…
Друзьями?
Вы поговорите с ними и все узнаете, - продолжал Маршан. В его голосе отчетливо зазвучали Альбусовы нотки: человек, которого невозможно ослушаться. – Вы в моих личных покоях, и домой отправитесь из моего камина, – он кивнул на дверь между книжными шкафами: – Ванная там, – потом на кресло, на котором лежала какая-то тряпка. – Трансфигурировал вам одну из моих мантий. Можете ее не возвращать. Здесь вы не были, и со мной не знакомы.
Мне хотелось, конечно, спросить, с чего такая честь, но он как будто сам догадался. Во всяком случае, я тешил себя надеждой, что именно догадался. Предположить, что он мог пробить мою защиту, было бы слишком странно, поскольку ее не под силу пробить ни Дамблдору, ни Темному Лорду.
Лекарства, изготовленные по вашим рецептам, спасли моего друга от смерти, - сказал Маршан. - Будем считать, что с этого момента я вам ничего не должен.
Забавно. Я кивнул и пожал протянутую крепкую руку.
Вас здесь не было, - напомнил он, уходя.
Дико хотелось… гм… в ванную. Но хорошо, что я не успел встать, потому что быть застигнутым в ночной рубашке – не лучшая идея. Особенно когда тот, кто тебя застиг – невеста твоего приятеля.
Берилл, - сказал я с интересом.
Она спокойно кивнула и протянула мне флакон с укрепляющим. Судя по количеству посуды на столе, до этого в меня уже влили не меньше двенадцати разных зелий. – Рада вас видеть в сознании, мистер Снейп. Я бы не перенесла, если бы мама лишилась своих лекарств.
Полагаю, вам я обязан пребыванием здесь?
Она присела на край кресла. Спина – прямая, как палка, прическа – волосок к волоску, в лице – надменность: воплощение аристократизма. Впрочем, что я знал о ней, кроме того, что она – дочь Джейн, невеста Ричарда, и знает, как приручать редких животных?
Я увидела, что вы вошли в тоннель, - сказала она без всяких эмоций. - Однако Ричард не предупреждал, что вы придете и мне показалось странным, что… Я вернулась и нашла вас.
Вернулись?
Я возвращалась с вечерней смены из больницы. Я здесь работаю, - пояснила она спокойно. Холеные тонкие руки теребили край белого форменного фартука, как у Помфри. – Вчера Хенрик отпустил меня пораньше, иначе я вернулась бы на час позже. Он сказал, что это чудо, что я нашла вас так рано. У вас несильное сердце. Второй раз такой нагрузки оно не выдержит.
Нагрузки?
Такое сочетание проклятий. Я не понимаю, какова была цель того, что пытались с вами сделать. У нас с доктором Маршаном создалось впечатление, что вначале вас хотели взять в плен, а затем все-таки решили убить.
Скорее, не рассчитали силу, подумал я. Иначе уже бы раз сорок послали в меня Аваду. Кому, интересно, я был так нужен, что он готов был заплатить целому отряду элитных наемников? Мысли невольно возвращались к таинственному другу Альбуса, и, признаюсь, к предсказанию, озвученному мне Минервой. Из каких реальных соображений Альбус так настаивал, чтобы я пошел к Горбину? Это было абсолютно рядовое дело, и я полагал, что уж этим-то могу не заниматься, однако он надавил на меня, практически воспользовавшись той властью надо мной, которую я сам вручил ему когда-то. Которой он пользовался лишь пару раз за все время нашего знакомства, да и то когда речь шла об этом чертовом Поттере. Впрочем, я тоже хорош. Не потянул время, не выдал никаких контраргументов, впервые в жизни не смог сформулировать возражения и опустился до жалкого «не хочу»…
Была ли засада делом рук Альбусова загадочного приятеля? И, в таком случае, подходило ли то, что произошло вчера, под понятие ада? Или меня ждет что-то еще более интересное?
После душа я долго рассматривал себя в зеркале. Бледный как смерть и под глазами темные круги, как будто не спал несколько ночей. На зеркале лежал тяжелый гребень с изумрудами, буквами LA и надписью Ab exterioribus ad interiora*. Почему-то у меня возникла мысль, что буквы на нем неправильные. Поколебавшись, я взял его в руку, и на миг мне показалось, что я когда-то уже держал его в руках. Гребень был тяжел и не слишком удобен. Мокрые пряди раздирались с трудом и даже после высушивания выглядели куда хуже, чем обычно. Дома я, по крайней мере, пользуюсь бальзамом.
