Чтобы закрыть долги по кредитам и не допустить передачи дела в суд, Ивонн должна была сделать платёж не позднее 28-го числа месяца. Такие крупные переводы обычно занимали до нескольких рабочих дней, и, чтобы деньги оказались на счёте вовремя, оплата остатков коллекции должна была пройти не позднее вечера четверга.
Из-за больших объёмов поставки могло потребоваться несколько дней для проверки, поэтому Ивонн решила не только поехать на встречу, но и лично помочь принять товар, сверить таблицы заказа и как можно скорее подписать акты приёма, чтобы передать счета на оплату.
Ранним утром, уже успев перекусить булочкой и собраться в дорогу, Ивонн выезжала с парковки, когда завибрировал телефон.
Звонила её подруга детства Моника, с которой Ивонн не виделась уже шесть лет. Они изредка переписывались, в основном отправляя друг другу на праздники или дни рождения открытки с поздравлениями, однако звонки и встречи свелись к тому минимуму, который означал, что связь прервалась давно.
«Что произошло? Что ей снова могло от меня понадобиться?» – раздражённо подумала Ивонн, но, прослушав несколько сигналов дребезжащего на приборной панели телефона, всё же решила ответить.
– Алло? Моник? – Ивонн не хотела слышать этот голос и всё ещё надеялась, что подруга просто случайно нажала не на ту кнопку, когда набирала номер.
Моника никогда не звонила просто так, чтобы узнать, как дела, или поделиться хорошими новостями. Каждый звонок означал проблему, или просьбу о помощи, или какую-то очередную сплетню.
Последнее было особенно неприятно, потому что Моника могла занимать телефонную линию по получасу, прежде чем выговорится, а Ивонн совершенно не могла ей отказать и абсолютно не знала, что ответить, чтобы остановить этот поток рассуждений на самые разные темы.
– Ивонн, это я… – протяжный и нарочито жалобный голос прервался громким хлюпающим звуком.
– Что случилось, Моник? – Ивонн уже выезжала на дорогу и нажала на поле сенсорного экрана, чтобы включить громкую связь.
– Ивонн, я разбита…
От неожиданно оглушившего её звука по громкой связи Ивонн чуть не выронила руль.
«Видимо, слишком громко слушала «Металлику» вчера, забыла убавить», – подумала она и, спешно убавляя громкость, резко затормозила.
– Валентин окончательно решил уехать в Верону, грозит забрать детей, мне срочно нужны деньги на адвоката… – заныла Моник, но Ивонн решила её прервать:
– А почему ты не хочешь поехать с ним?
Она уже знала, что услышит: та была слишком предсказуема в своих поступках.
– Что я там буду делать, Ивонн? У меня здесь дом, друзья, мама… И потом, мы слишком отдалились в последнее время, он совсем перестал меня поддерживать, я писала тебе. А недавно его тётка померла, оставив ему в наследство дом в деревне, и он хочет ехать туда. – И Моника не на шутку разрыдалась: – В деревне, Ивонн! Через двадцать пять лет попыток обосноваться в Париже я должна снова оказаться в лесу, среди гусей и коров.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь, Моник. Ты видела дом? Что говорит Валентин? – Ивонн уже начинала нервничать.
– Ты же знаешь его, он всегда называет городом всё, где есть хоть какие-то постройки. Говорит, что там есть всё что нужно… Ивонн, я в отчаянии, моя жизнь закончена! Я поэтому и звоню…
Ивонн уже видела похожую сцену с заламыванием рук и раньше. «Моник, почему ты поступила со мной так тогда? Что я тебе сделала плохого?» – её мысли начали путаться.
– Моник, у него там родня, много знакомых, ему там проще будет снова встать на ноги и наладить свой бизнес.. – пытаясь рассуждать разумно, Ивонн искренне хотела, чтобы подруга одумалась, но Моника не слышала её:
– А я там что буду делать? Вышивать крестиком, пока он будет носиться со своими виноградниками и разъезжать по дегустациям?
– Ты могла бы ему помочь… – сказала Ивонн упавшим голосом в последней попытке примирить супругов и уже мысленно представляла тираду упрёков, которую подруга сейчас обрушит на неё.
– Тебе легко говорить, ты занимаешься делом, у тебя есть чем заняться, ты не сидишь в ожидании, когда на тебя обратят внимание и заметят, что ты вообще существуешь, – воодушевившись, Моника перестала всхлипывать, она готовилась к решительному удару.
Ивонн её уже не слушала.
«Почему бы тебе тоже не заняться своим делом, Моник? Вместо того чтобы спать с мужьями подруг, распуская грязные сплетни о том, что у них роман на стороне. Эрик мне до сих пор не верит. Это был наш ребёнок, наш сын, он вынудил меня сделать аборт, грязная сука! Аборт!» – стиснув зубы, Ивонн тихо плакала.
Забытая старая боль с новой силой пронзила ей грудь. Эта история закончилась шесть лет назад. Всё прошло, прощено и стёрто из памяти. Уже давно настало время расставить все точки над «и».
Взяв себя в руки, Ивонн в очередной раз пообещала себе, что не станет тратить своё время в тщетных попытках достучаться до подруги:
– Моник, у меня нет свободных денег, я всё вложила в новую коллекцию. Думаю, что тебе надо спросить кого-то ещё. Извини, мне надо бежать. Много дел.