Когда обыскивали дом, я так испугалась, что залезла в бочку с солёными огурцами. Только молила Бога, чтобы детей не тронули. Эта женщина дала нам лохмотья, чтобы нас не раскрыли.
Через три дня, когда всё стихло, я рискнула выйти на улицу. То, что я там увидела, – это ужас! Трупы, горы трупов! Весь город! Стоял смрад, собаки ели эти трупы. Двери и окна зданий все сломаны, кучи мусора.
Я решила сходить в квартиру, надеясь там найти Николя. Вся наша квартира представляла свалку. Всё разбито и разломано, посередине залы тлел остаток костра, они жгли мебель и книги. Испражнялись прямо на полу! Всё, что не смогли вынести, сломали.
Я пыталась заходить в другие квартиры, никого живых не нашла: они убили всех, добивали даже раненых.
Потом нам нашли чьи-то документы, нас ночью вывезли в телеге за город. Я ничего с собой взять не смогла – только удалось спрятать часть денег и драгоценностей в белье.
Я до сих пор не слышала о Николя. Мы тогда ещё условились, что поедем к Мишель, если что-то случится и надо будет ехать. Молю Бога только, что он где-то в Москве: или у друзей, раненый и не может писать, или по причине службы. Боюсь думать самое страшное.
Как быть дальше, не представляю. Прости, мой милый друг, за дурные вести, целуй от меня детей, поклон Борису Алексеевичу.
Пиши, моя дорогая, твои письма согреют мою больную душу.
Любящая тебя Ирэн».
В оцепенении от прочитанного Ивонн просидела ещё довольно долго. Очнулась от звуков с улицы, по которым поняла, что бабушка вернулась домой. Она впопыхах вернула письма на место, задвинула шкатулку под кровать и выбежала из комнаты, решив, что обязательно ещё вернётся к этому чтению.
Теперь Ивонн должна была знать всё, что скрывала от неё бабушка.
***
– Мадам! Вы меня слышите? – над Ивонн склонилась огромного размера морда енота.
Он что-то перебирал своими лапками рядом с её ухом, –возможно, волосы?
– Мадам, мы вынуждены забрать вас в больницу, – морда начала раскачиваться, расплываясь и трансформируясь, пока не превратилась в лицо симпатичного доктора с забавными усами, небольшой залысиной и маленькими очками на носу, какие носят для чтения.
Среди звуков сирен и гула возбуждённых голосов, обсуждающих происшествие, Ивонн услышала сначала едва различимые, а потом всё более отчётливые звуки знакомой мелодии. «Мы прибыли в Монтрё, на берег Женевского озера», – выводил голос Иэна Гиллана.
– Мадам, вы слышите меня? Я сделаю вам укол, у вас очень низкое давление, – доктор забавно шевелил усами, прищуриваясь и силясь понять, пришла ли Ивонн в сознание.
«Дым над водой и огонь в небесах…»
– Любите Deep Purple? – Ивонн уже окончательно вернулась в реальность.
– Это по радио, – доктор деловито закатывал рукав её блейзера. Солнечный свет создавал ореол вокруг его лица.
Ещё пара минут, и дело было сделано.
– Вы должны сообщить близким, где вас искать, мы забираем вас в больницу.
– Нет, не надо. Мне нужно срочно ехать, и мне уже гораздо лучше, благодарю вас! – Ивонн резко приподнялась с носилок, каждое движение отдавало резкой болью в виски.
– Вы ещё очень слабы, мадам. Боюсь, вы не в состоянии сесть за руль, как минимум, в ближайшие полчаса. Препарату нужно дать время, чтобы он начал действие. Вы голодны? Выглядите измождённой. Позвольте хотя бы угостить вас чашкой кофе. Моя смена закончилась час назад: думаю, коллеги здесь справятся без меня.
