Суть в том, что это сработало. Грузовик был построен так, чтобы выдерживать перевозку груза – такого же большого и тяжелого, как скальный тролль. Мы открыли заднюю дверь и с помощью Камешка выкинули на обочину столько старой поклажи (массивные ящики, наполненные бутылками какого-то напитка под названием «Пятнистая корова»), сколько нужно было, чтобы освободить достаточно места для всех нас.
Боз безупречно вёл огромную машину обратно в Чикаго, словно подрабатывал водителем грузовика с десяти лет.
Во время трёхчасовой поездки стало ясно, что у Камешка давно не было друга, с которым можно было бы поговорить. Потому что у него накопилось множество историй. Несмотря на трудности с синтаксисом и использование таких сложных слов, что нам частенько приходилось задумываться на пару секунд, чтобы понять, что он имел в виду, Камешек провёл всё время, рассказывая нам всевозможные истории, связанные с камнями.
Однажды он нашёл заострённый камень, который он использовал, чтобы поцарапать спину.
Ещё был случай, когда он споткнулся о камень, но не смог на него разозлиться, потому что это же был камень.
А как-то раз он нашёл огромный алмаз размером с бейсбольный мяч, но выбросил его по одной-единственной причине: «ОТХОДНЫЙ АЛМАЗ. АЛМАЗНЫЙ ФЕКАЛЬНЫЙ МИНЕРАЛ».
И конечно, мы никогда не забудем ту самую историю, когда он нашёл тайник с золотыми слитками. «УСЛАДИТЕЛЬНО», – прокомментировал он это.
Выяснилось, что Камешек так любил камни отчасти потому, что употреблял их в пищу. Хотя не все из них. Мы не могли точно понять, какие он ел, а какие просто собирал, но, похоже, это имело какое-то отношение к тому, насколько мягкими они были, что, по его словам, измерялось по шкале Мооса или по методу Виккерса. Как бы то ни было, теперь мы узнали, что золото было его любимой едой. А также то, что когда он заканчивает переваривать камни, они, э-э, выходят с другого конца в виде алмазов.
Камешек ел камни и золото и ходил в туалет алмазами.
Нарочно не придумаешь.
Но больше всего Камешку хотелось поговорить об особом камне, о котором он уже упоминал раньше и о котором говорили его эльфийские хозяева. О самом редком камне в мире.
– ЛУЧШИЙ КАМЕНЬ, – повторял он в десятый раз. Он явно был одержим этим камнем, который называл лучшим камнем в мире. – КАМЕШЕК РАЗДОБЫТЬ. УЖЕ СКОРО. КАМЕШЕК ВЫЯВИЛ ЛУЧШИЙ КАМЕНЬ. КАМЕШЕК РАСПОЗНАЛ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ЛУЧШЕГО КАМНЯ. ОБРЕТЕНИЕ, БЕЗУСЛОВНО, НЕОТВРАТИМО.
Слушая его рассказы, мне приходилось отгораживаться от настойчивого голоса Кровопийцы.
Я изо всех сил старался не обращать внимания на эти слова. Притвориться, что это неправильно. Но Кровопийца был прав: за тысячи и тысячи лет своего существования топор повидал, наверное, толпы скальных троллей. Он должен знать о них и об их природе гораздо больше, чем я. Но в то же время такое однобокое восприятие может искажать реальность. Если всем гномам Земли отделённой и их оружию с самого первого дня внушали мысли только об одном: о ненависти к скальным троллям, то как вообще они могли видеть что-то, выходящее за привычные рамки?
Теперь, когда мы подружились с настоящим, живым скальным троллем, я надеялся, что Камешку удастся изменить эти стереотипные представления.
К тому времени как мы вернулись в Чикаго и успешно протащили нашего нового друга в Подземелье, мы успели услышать столько историй, что никто из нас больше никогда не хотел ни видеть, ни слышать ни о каких видах скал, камней, драгоценных металлах или минералах. Но было довольно забавно наблюдать, как этот массивный тролль (которого мы все считали кровожадным, разъярённым монстром) возбуждённо болтает о камнях со своими новыми «единомышленниками».
Сейчас я мог лишь надеяться, что другие гномы Подземелья увидят Камешка таким же, каким видим его мы. Что они отбросят все свои предрассудки относительно скальных троллей. Потому что я дал Камешку слово. Я обещал защитить его и сделать счастливым, а не навредить ему, как эльфы.
И я намеревался сдержать это обещание, несмотря ни на что.
Не зря я беспокоился.
