Мысли есть простор теперь,Времени здесь много.Затворилась к миру дверь,К суете дорога.И благая сердцу вестьВходит без шумихи —Постараемся учестьСмысл мгновений тихих.<p><a l:href="#n_92">Военные стихотворения</a></p><p><emphasis>из записной книжки</emphasis></p><p>Эскиз с натуры</p>Мне памятен серый туманный денек.Альтдам догорал и еще не погас.Осколки, как пчелки, жужжат и в песок,И семь самолетов, как камни, на нас.Мне слышен был пушек отчетливый стук.На небе чернели снарядов пути.И я не отвел каменеющих рук,Чтоб бросить прицелы и с пушки сойти.А пять самолетов опять в вышине,Стремятся на запад к своим облакам,А двое кружатся в дыму и в огнеИ падают вниз на горящий Альтдам.Минута, другая — и вдруг тишина.И Озера синяя лента видна.И виден победы улыбчивый взгляд.Сегодня в Альтдаме отмщен Ленинград.Альтдам
26 марта 1945
<p>Вечер теплый и тихий в родимой стране…</p>Вечер теплый и тихий в родимой странеПочему-то сегодня припомнился мне.Теплый ветер чуть трогал вершины берез,Пестрый луг в предзакатном сиянии цвел,И звенели на воздухе крылья стрекоз,И блестели тела пролетающих пчел.Но сегодня холодное небо во мгле.Бесприютно и мрачно на чуждой земле.В черном небе чужая жужжит стрекоза,И расчет напрягает до боли глаза.И снаряды, как пчел огневеющих рой,По холодному небу скользит надо мной.Помнить оба мгновения мне суждено.Оба дороги сердцу и милы равно.Сохраню я их в памяти бренной моейДля друзей, для жены и для будущих дней.Чтобы знали потомки, что эта войнаНикогда не была нам тяжка и страшна.Франкфурт-на-Одере
<p>Наступление</p>Мы шли дорогой русской славы,Мы шли грозой чужой земле,И лик истерзанной Варшавы,Мелькнув, исчез в январской мгле.А впереди цвели пожары,Дрожала чуждая земля,Узнали тяжесть русской карыЕе леса, ее поля.Но мы навеки будем правыПред вами, прежние века.Опять дорогой русской славыПрошли славянские войска.Франкфурт-на-Одере
11 апреля 1945 г.
<p>Поэмы. Драмы. Сказки</p><p>Поэмы</p><p><a l:href="#n_93">Поиски Эвридики</a></p><p><emphasis>Лирические мемуары</emphasis></p>Вступление
Горели фонари, но время исчезало,
В широкой улице терялся коридор,
Из узкого окна ловил мой жадный взор
Бессонную возню вокзала.
В последний раз тогда в лицо дохнула мне
Моя опальная столица.
Все перепуталось: дома, трамваи, лица
И император на коне.
Но все казалось мне: разлука поправима.
Мигнули фонари, и время стало вдруг
Огромным и пустым, и вырвалось из рук,
И покатилось прочь — далеко, мимо,
Туда, где в темноте исчезли голоса,
Аллеи лип, полей борозды.
И о пропаже мне там толковали звезды,
Созвездья Змия и созвездья Пса.
Я думал об одном средь этой вечной ночи,
Средь этих черных звезд, средь этих черных гор —
Как милых фонарей опять увидеть очи,
Услышать вновь людской, не звездный разговор.
Я был один под вечной вьюгой —
Лишь с той одной наедине,
Что век была моей подругой,
И лишь она сказала мне:
«Зачем вам трудиться да раниться
Бесплодно, среди темноты?
Сегодня твоя бесприданница
Домой захотела, как ты.
Там бредит созвездьями алыми
На окнах ушедший закат.
Там ветер бредет над каналами
И с моря несет аромат.
В воде, под мостами горбатыми,
Как змеи плывут фонари,
С драконами схожи крылатыми
На вздыбленных конях цари».
И сердце, как прежде, дурманится,
И жизнь весела и легка.
Со мною моя бесприданница —
Судьба, и душа, и тоска.
<p><a l:href="#n_94">Сон спящей царевны</a></p> 
