Дома я заходила из угла в угол. Р-родители! С-сволочи! А чего я ждала? Что папа с мамой благородно заплатят барону скромный долг, которого хватит еще один замок прикупить, откажутся от удовольствия ради детей и просидят невесть сколько в деревне? Особенно если можно просто перенести договоренность с одной девушки на другую? Не я – так сестра, не старшая, так младшая, вам же лучше, из нее что хочешь вылепить можно…
Конечно, барон согласился. Лаура симпатичнее меня, она выше, стройнее, и волосы у нее не черные, а каштановые, а кожа – очень белая. Сестричка у меня красивая. А вот какая она станет после свадьбы с этим… этой тварью?!
Я еще раз вспомнила Миру и содрогнулась. Родители сильно должны барону. Но самое ужасное, что даже если я заплачу долг… Я-то этого сделать не могу! Должна буду отдать деньги отцу, а тот уже – барону. И? Кто-то верит, что деньги попадут по назначению? Если можно получить и двух девушек, и деньги, и массу удовольствия?
Я вот не верила ни на минуту.
Можно упасть в ноги герцогу, но барон приходится ему какой-то дальней родней. Так что неизвестно, в чью пользу будет решение.
Украсть Лауру?
И как это должно выглядеть? Это я достаточно страшненькая, чтобы жить в Желтом городе. А появись здесь такая красавица – смогу ли я ее защитить? Обеспечить? Выдать замуж за достойного человека?
И вновь ответ – нет.
Брат? Тут я на помощь не рассчитываю, он вырос копией отца. Только симпатичнее.
И где выход? Пойти к другому магу и напустить на барона порчу? Я могу, только это карается виселицей. Если порчу обнаружат, снимут, найдут мага…
Найдут. В Алетаре с этим строго.
Уехать куда-нибудь и всю жизнь радоваться своей подлости и трусости? И так плохо, и этак нехорошо. И кто сказал, что барон не приедет и туда? Вот куда я уеду? Явился же он в Алетар? Просто так – или по моим следам?
Мысль словно плетью хлестнула.
Мог ли он меня выследить? Сложно сказать. Я не самая приметная девушка, это на сестру и мать оборачивались даже огородные пугала. А я – так. Воробей.
Слова старой рофтерки звучали в ушах. Зло в прошлом – барон Артау? Это он
Что еще остается? Только смеяться. Потому что плакать… Неужели я плачу? Да. Это я сижу за столом, опустив голову на расшитую ирисами скатерть, и рыдаю так, что самой страшно. Это именно я.
Какая же я дура. Дрянь и дура.
Дура или не дура, а на работу идти надо.
Лечебница встретила меня привычным запахом карболки[12]. Сейчас здесь стало почище. Нельзя сказать, что стали чаще убирать или число уборщиц увеличилось. Но я в качестве благодарности от больных принимала только уборку. Помыть полы, окна, что-то постирать… Постепенно, шаг за шагом, в лечебнице становилось чище.
Обход прошел как обычно. Ничего нового, ничего удивительного. Беременности, роды, болезни, раны, переломы и ушибы – что принесли за ночь. Ночь у нас пора богатая, уж сколько дурачья несут из портовых районов…
Вот и еще один пострадавший. Лет семнадцати, огненно-рыжий, с большими голубыми глазами и тонкими длинными пальцами. Я пригляделась внимательно.
А ведь… Пальцы тонкие, длинные, с аккуратно обработанными ногтями, без заусенцев, руки чистые, без мозолей… Будь мы на приеме у короля – я бы сказала: «аристократ». А здесь – нет. Карманник. Синяк на пол-лица расплылся, видимо, кто-то заметил, как его «ощипывают», да и угостил рыжика чем потяжелее.
Это понимали и остальные лекари. Карнеш быстро осмотрел бедолагу и принял решение.
– Два дня еще полежишь, потом гуляй. Проблем быть не должно. Но сегодня-завтра лежи спокойно, а то потом начнет голова болеть или в глазах двоиться.
Судя по лицу парня – хоть пять дней пластом пролежит, лишь бы без последствий. В его профессии такое недопустимо.
Но к воришке мы относились спокойно. Ни следить за ним, чтобы что-то не стащил, ни приглядывать никто не собирался. Лечебница же. Сегодня ты в ней пошакалишь, а завтра сюда же и попадешь. И отнесутся к тебе безо всякой любви и симпатии, были несколько раз прецеденты. Так что я могла спокойно оставлять одежду и обувь, даже деньги в комнате отдыха.
Никто не возьмет.
С тем я парнишку из головы и выбросила.
