Комнатка, оказалась очень небольшой, и в общем-то была, чем-то похожа на ту «гостинку» что мы еще не так давно делили с бабулей. Правда, по площади она была значительно меньше, всего около десяти квадратных метров, и у нее было одно окно. Да и все удобства находились в конце коридора, хотя и не так далеко от комнаты. Но в общем, она была достаточно уютной. Здесь имелось две деревянных кровати, пара тумбочек, и одежный шкаф. Присутствовал и стол, но здесь разрешали использовать и свою мебель, поэтому у окна, тут же встал письменный стол, взятый из квартиры, на стене вместе с дядей Володей укрепили небольшую этажерку, куда встали с десяток, моих любимых книг так как места для тумбочки уже не оставалось, опекун предложил перевернуть ее и укрепить на стене. В итоге, она прекрасно вписалась в угол комнаты чуть выше моей койки, а за счет того, что столешница оказалась внизу, к ней было легко подобраться. Телевизор же занял свое место на письменном столе, и в общем. Обстановка меня вполне устраивала.
Перед самым отъездом, дядя, повинился передо мною, сказав, что ничего не может сказать поперек слова своей жены, потому, что влюблен в нее без памяти. Хотя я и без того знал, в чем состоит его проблема. Но самым большим удивлением для меня стало то, что он вручил мне Сберкнижку, в которой была обозначена сумма в шесть тысяч рублей. По текущему времени, очень большая сумма. По большому счету, при желании на эти деньги можно было свободно приобрести двухкомнатную кооперативную квартиру, или, например, новенькие «Жигули». Деньги были оформлены срочным вкладом, причем так, что получить эти деньги, мог только я после восемнадцати лет. Как оказалось, это бабушкино наследство, и тетя Рита, о нем ничего не знает.
- И будет лучше, если ты об этом ей не расскажешь. – Добавил опекун.
О чем я ему твердо пообещал. В последний момент, подумав о том, что ближайшие четыре года вряд ли смогу воспользоваться этими деньгами, попросил опекуна, забрать книжку с собой.
- Зачем? – Удивленно переспросил он.
- До совершеннолетия деньги для меня закрыты. После как минимум два года я буду находиться в армии, и смысла покупать квартиру до того момента нет никакого, а после возвращения со службы, они как раз и могут понадобиться. С другой стороны, вы как-то сумели сохранить это до сих пор, наверное, сумеете сделать это и сейчас. А надеяться на то, что это получится сделать в общаге, мне кажется глупостью.
Одним словом, опекун согласился со мною, и мы расстались, а я окунулся в свободную жизнь. Я не стану утверждать, что вел себя разгульно, шлялся по всяким злачным местам, и расшвыривал деньги, направо и налево. Нет, большую часть времени, проводил в общаге, или читал книги или смотрел телевизор, разумеется выбирался и в городские парки, валялся на пляже или просто проводил время со школьными приятелями. В общем в моей жизни ничего не изменилось, за исключением того, что если я раньше, чаще питался дома, то сейчас, мне приходилось делать это в городе. Или в какой-то столовой, или ближайшей чайхане.
Студенческая столовая, была закрыта до начала учебного года, поэтому, приходилось питаться там, где придется. В какой-то момент, я вдруг обнаружил, что от выданных пятидесяти рублей на питание, у меня осталось чуть больше пятерки, в то время, как до следующей выдачи, было еще как минимум полторы недели. Удивленно пересчитав оставшиеся деньги, некоторое время, находился в прострации, не понимая, что делать дальше. С одной стороны, конечно можно было, доехать до опекунов, принять на себя, все громы и молнии от тетки, выслушать все нотации, но в итоге, думаю, мне бы выдали немного денег, которых при должной экономии, могло бы хватить до плановой выдачи, моего содержания. Но честно говоря, делать это совершенно не хотелось. На первое место вылезла моя гордость, и я решил, что лучше сдохну, но унижаться и просить ни за что не стану.