Солнце уже стояло так низко, что едва можно было различить сквозь стволы деревьев сторону, куда оно собралось на ночной покой. Тьма потихоньку подкрадывалась. Она делала это медленно, словно наслаждаясь своей властью. Сейчас солнце спрячется, и тогда ночь черной кошкой напрыгнет на все живое. Остались считаные мгновения до того момента. А грань между днем и ночью иногда вселяет больше тревог и страхов, чем сама ночь.
Повеяло легкой прохладой. Не ветер. А будто кто-то прошел совсем рядом. Кажется, Найдана даже почувствовала прикосновение. Легкое и тонкое, как паутина. Почти невесомое, но вызывает содрогание. Вдруг стало так жутко! Сразу чувства, которые до этого мирно спали, резко обострились. Несмотря на усталость. Найдана вдруг четко ощутила взгляд. Колкий, внимательный, пытливый, он будто прилипал к ней и жег изнутри.
– Да, я тоже ее чувствую, – зашептала Найдана и невольно оглянулась: слишком уж явными были ощущения. – Будто кто-то смотрит на меня. Она совсем рядом?
– Нет, мы еще не дошли до ее жилища. Но она наблюдает за нами, – ответил Ведагор.
Найдана пристально посмотрела на старца. Он не улыбался, а значит, говорил серьезно. И от этого становилось еще страшнее.
– Но ты сказал, что немного осталось, – робко произнесла Найдана. – Солнце уже садится. Мы что, ночью к этой Зугархе попадем?
– Нет, ночью нам нужно отдохнуть, а завтра с утра снова двинемся в путь.
– Как в путь? – удивилась Найдана. – Опять в путь?
Ведагор кивнул, молча жуя хлеб. Найдана хотела еще уточнить, но махнула рукой и принялась за свою краюху.
Старик был привычен устраиваться на ночлег там, где его застала ночь. Он легко сооружал постель из еловых лап, сверху накидывал ветки потоньше и помягче – березы или осины, а то и какого другого лиственного дерева. Найдана ломала ветки и укладывала их так, как это делал Ведагор. Затем попробовала рукой – постель получилась мягкая и упругая, ничуть не хуже перины. Молодые листочки такие мягкие и нежные, а от их аромата забываешь об усталости. Да что говорить – обо всем забываешь и сам не замечаешь, как подкрадывается сон…
– Ну как, мягко спать под небом-то? – смеясь, спросил Ведагор.
Найдана потянулась, жмурясь от утреннего солнца и вдыхая полной грудью свежий, еще не успевший как следует прогреться воздух.
– Ладно, вставай уже, потягуха! Некогда валяться. Эдак мы с тобой долго идти будем, – сказал Ведагор с напускной строгостью, но его глаза щурились от улыбки.
Ели на ходу, чтоб не задерживаться. Да и что застолье устраивать – краюха хлеба и вода из ручья, попавшегося по дороге. Вскоре лес начал сгущаться. Елки растопырили в разные стороны свои широкие лапы, словно пытаясь взяться за руки и окружить нерадивых путников, не пустить их в запретный лес. Макушки деревьев смыкались, заслоняя небо. И утро будто сразу переросло в вечер, минуя день. Седой мох спутанными лохмами свисал с веток. Старые сухие стволы с облетевшей корой уныло тянули свои голые серые ветки к соседним деревьям, тем, что покрепче, чтоб зацепиться и не упасть на землю. Потому что поваленное дерево – мертвое дерево. Оно живо, пока стоит и тянется к свету. А как только упадет – здесь, внизу, без доступа солнечных лучей у него нет шансов.
Найдана опасливо озиралась по сторонам. Все здесь казалось ей мрачным и страшным. Никогда она не видела такого неприятного леса. Еще эта паутина, как нарочно растянутая именно на их пути. Найдана прошла между деревьями и угодила лицом в липкие прозрачные сети паука-охотника.
– Брр!.. Фуэ!.. – не сдержавшись, от отвращения замахала руками она, прыгая на месте.
– Ну что? – обернулся Ведагор.
– Паутина, – пояснила Найдана, показывая на растопыренных пальцах остатки нитей.
– И что? – не понимая, уставился на нее Ведагор.
Найдана неловко спрятала руки за спину. Действительно, чего она так разволновалась? В лесу же находится, а не в тереме каком. Если в избе пауки плетут свои сети, что уж говорить про лес? Здесь им самый дом и свобода. Но попадать лицом в паутину все равно неприятно. Найдана передернула плечами и поморщилась, вспомнив ощущения.
Солнечные лучи не могли пробраться сквозь густые еловые заросли, поэтому на земле не было ни травинки, ни цветочка – лишь старая, перепревшая, коричневая хвоя да, в лучшем случае, мох собирался редкими пятаками там, где посветлее. Непонятно, каким чудом мох распознавал эти светлые места. Ведь они почти ничем не отличались от темных, и все же…
Впереди показался ровный ряд деревьев. Плотно прижатые друг к другу стволами, лишенными веток, они представляли собой непроходимую преграду. «Это частокол!» – догадалась Найдана. Значит, они почти пришли.
