Во всем городе уже включили уличное освещение, а над белыми песками навис густой туман. Ройбен замерз и ощущал себя маленьким и жалким. Закрывая глаза, он не слышал ни ветра, ни проезжающих машин, ни рокота волн, разбивавшихся о берег. Он слышал только тихий безнадежный плач Джима в гостиничном номере перед тем, как они отправились истреблять преступников, перед пиром в честь Двенадцатой ночи.
— Господь Всеблагой, сделай так, чтобы он не страдал из-за этого, — беззвучно молился Ройбен. — Сделай так, чтобы это не сломило его совесть, не лишило его воли продолжать свое дело.
Утром в среду Грейс сообщила, что от Джима до сих пор никаких вестей — ни дома, ни в приходе, ни в епархии.
Все это, в общем-то, можно было понять. Но мать уже начинала сходить с ума от страха за сына. И Ройбен продолжил поиски.
Ночью позвонила Билли. До нее дошли слухи о том, что отец Джим Голдинг из церкви Святого Франциска Губбийского собирается открыть приют и лечебницу для подростков-наркоманов наподобие сети лечебниц «Диланси-стрит».
— Слушайте меня внимательно, Ройбен Голдинг, — потребовала она. — Может быть, вы и впрямь лучший из свободных очеркистов с эпохи Чарльза Лэма, но мне нужен эксклюзивный материал. Это же ваш брат! Подойдите к нему и точно выясните, что происходит. Я слышала, что он уже получил миллионное пожертвование на центр для лечения наркоманов. Нам необходима большая содержательная статья обо всей его программе.
— Билли, я обязательно напишу ее, когда найду Джима. Сейчас просто-напросто никто не знает, где он находится. О, господи! Я не могу сейчас говорить.
— С вами-то что случилось?
— Ничего. Я перезвоню вам. — Не мог же он сказать редактору, что вдруг вспомнил о лежавшем в багажнике его «Порше» зеленом мешке для мусора, набитом деньгами.
И все это время он беззаботно бросал машину на стоянках Сан-Франциско и Кармила!
В четверг он рано утром, еще до рассвета, выехал в Сан-Франциско и оказался в канцелярии прихода Святого Франциска Губбийского, как только она открылась.
— Мисс Молли, — сказал он пожилой секретарше, выложив на ее стол тяжелый мешок с деньгами, — это анонимное пожертвование на реабилитационный центр для молодежи. Я с удовольствием рассказал бы подробности, но, увы, мне больше нечего сказать.
— Ну, да, Ройбен, ничего больше сказать вы не можете, — двусмысленно ответила она, даже не поднимая на него взгляда, и тут же потянулась к телефону. — Я звоню в банк.
«Проклятье, я ведь репортер, — подумал Джим, выйдя на улицу. Он старательно поддерживал в себе надежду и молился за то, чтобы найти Джима в церкви. — Никто не сможет заставить меня выдать мои источники. А Джима нигде нет». Позвонив Грейс, он убедился, что да, он так и не объявлялся. Его слова о том, что он останется в «Фейрмонте», очень обрадовали мать.
Он лег поспать, но вскоре после полудня его разбудил звонок от Феликса.
— Послушай, я знаю, что у тебя пропал брат и ты очень тревожишься, — сказал он, — но все же не мог бы ты сейчас вернуться домой?
— Зачем? Что случилось?
— Ройбен, сюда пришла девочка. Сказала, что убежала из дому и хочет видеть тебя. И ни с кем, кроме тебя, не хочет говорить.
— О боже, это, конечно, Сюзи Блейкли! — воскликнул Ройбен.
— Нет, это не Сюзи, — ответил Феликс. — Этой девочке лет двенадцать. Англичанка. Во всяком случае, говорит с очаровательным английским акцентом. Ее зовут Кристина. Она настоящая леди, пусть еще маленькая, но все же плачет с тех пор, как вошла в дом. Она промокла, как котенок, выброшенный на улицу! До Нидека она добиралась на автобусах с четырьмя пересадками, а здесь ее нашли Лесные джентри, когда она со своим рюкзачком брела по дороге. В туфельках из лаковой кожи. Элтрам привел ее к нам, и мы как можем стараемся успокоить ее. Она была здесь на Зимнем пиру, то есть на рождественском приеме, и я даже вспомнил, что видел ее с учительницей, но свою фамилию она не говорит.
— Подождите… Я знаю, о ком вы говорите. Учительница, ее мать, в деревне ходила в очень красивой старомодной шляпе. Блондинка с длинными волосами.
— Да, она самая. Приезжала с целым классом из Сан-Рафаэля. Но что именно была за школа, я не знаю. У нее была не только шляпа замечательная, но еще и очаровательный винтажный костюм от Шанель. Незабываемая женщина. Очень симпатичная. Ройбен, так что это за девочка?
— Феликс, пожалуйста, скажите ей, чтобы не беспокоилась, что ее никуда не отправят. И позаботьтесь о том, чтобы она сама не ушла. Скажите ей, что я еду и постараюсь нигде не задерживаться.
30
Ройбену показалось, что никогда еще дорога из Сан-Франциско в Нидек-Пойнт не отнимала у него столько времени. И всю дорогу он молился, чтобы это оказался тот самый Божий дар Джиму, о котором он сразу подумал.
Когда он подъехал к дому, бросил автомобиль у парадного входа и взбежал по ступенькам крыльца, уже совсем стемнело.
