Дворы были уже привычно пусты, комендантский час никто из некомбатантов не смел нарушать. И дело не в жёсткости правил, а в том, что все хотели жить. Желание жить любого дисциплинирует. Я спустился в штаб, где с самого утра не так тихо, как снаружи. Здесь медпункт, здесь лечат раненых, и медики беспрестанно сновали туда-сюда. Ни с кем особо не общаясь, я лишь визуально проверил пациентов. Нужно торопиться, без квалифицированной медицины некоторым из раненых на земле не место. Уже завтра нужно взять и администрацию, и "Азию", и убрать бородачей от больницы. Любой ценой. А если получится, нужно сделать больше. Обо всём этом я думал, занимаясь чисткой автомата и подгонкой снаряжения. Нужно всё учесть, каждую мелочь. Так, что имеем в наличии? Автомат и восемь магазинов. Хорошо, но возьму рюкзак, сыпану туда ещё маслят. Пистолет в набедренной кобуре и четыре магазина к нему. Нож, гранаты, дымовые шашки, аптечка, радиостанция, карта, фляга с водой, пехотная лопатка. Всё на себе, все рядом, можно легко достать. Я попробовал подвигаться. Да, тяжеловато, но движения не стеснены, самое то для шастания из помещения в помещение. Эх, жалко, что гранат мало. Боекомплект распределён меж всех бойцов поровну. В оружейной комнате остается совсем небольшой запас. И по этой причине тоже нельзя возвращаться без победы. Когда я убедился в том, что всё хорошо подогнано, то назначил общий инструктаж на десять вечера на детской площадке между седьмым и девятым домом, а сам поднялся в квартиру, чтобы немного передохнуть.
Отдохнуть не дали, конечно же. Сначала мама звонила. На заверения в том, что всё хорошо, ушло минут десять. А тревога мамина заключалась в недалекой от дач стрельбе. Я знал, что это Диман Казак с бирюсинской бригадой чистят дорогу до Тайшета. Больше некому, ведь соседи должны к часу ночи обложить ГОВД и ждать условный сигнал. После маминого звонка появилась Надя. Она устало рухнула на кровать и уставилась в потолок немигающим взглядом, а в уголках глаз собрались слёзы. Я сел рядом, нежно провёл пальцами по волосам подруги, сказав:
- Скоро все закончится.
- Я уже не верю.., - еле слышным шёпотом проговорила Надя. - Это просто кошмар...
- Через пару дней подойдут войска, а мы за это время возьмём под контроль половину города.
- Лёш, не лезьте туда, пожалуйста, - Надя резко поднялась на локтях, в глазах мольба, губы дрожат. - Зачем вы туда лезете? Сегодня сколько погибло... А ранено... Одному сейчас пулю доставали из груди. А у него сердце остановилось... Еле откачали... Ты хочешь, чтобы тебя тоже убили?
- Надь, ну чего ты начала? - одновременно вздыхая и качая головой, спросил я. Мне, конечно, льстила забота подруги, но разве непонятно, что по-другому нельзя? Поэтому я, откровенно смеясь, уверенно продолжал. – Мы победим, а я бессмертен. Не бойся ничего, Надюш. Если ты не будешь в меня верить, то кто будет, а?
- Просто вас всех убьют, - в глазах девушки читалась обречённость, слёзы потекли по красивому лицу. - Ты же говоришь, что скоро придут войска. Почему просто не посидеть здесь и не подождать?
- Потому что, дорогая моя подруга, именно в этом случае нас окружат, измотают и всех перестреляют, - я говорил спокойно, но при этом пронзал девушку взглядом. - Мы не знаем, может, к боевикам идёт подкрепление. Но не это страшно, а то, что на самом деле я не уверен в сроках подхода армии. И сколько мы сможем здесь продержаться? Ресурсы закончатся, нам обрубят свет и воду. А так мы мобильны, отвоёвываем свой город, уничтожаем врага и отгоняем его дальше от района. Без потерь всё равно не обойтись. Мы просто используем шанс выжить и защитить вас.
- Я не хочу, чтобы ещё кто-то погиб, - Надя инстинктивно подалась ко мне навстречу, я обнял её за плечи, прижав к груди. Стройное, нежное тело вздрагивало при каждом всхлипе. Просидели мы так недолго, хлопнула дверь, Надя сразу собралась, заглушила в себе слезы, а затем её позвала мама и она ушла, оставив в нашем диалоге много недосказанностей.
Впрочем, подумать об этом я не успел, вновь отвлёк звонок. Тревожил Рыжий. Его бойцы уже скрытно скопились вокруг территории ОВО и ждали назначенного часа. Казак тоже обрадовал вестями о том, что при небольших потерях его отряд вышел к городу и занял ключевые позиции рядом с городским отделом полиции. Правда, сгорело кафе на Тайшетке, но пока всё шло по плану. Да, и на кафе это всем было откровенно по хрен. С больницы вести оказались тревожней. Умер мой тяжелораненый боец, хирурги так и не смогли ничего сделать. Да и чурбаны активизировались, обстреливали активно. Правда, без особого успеха. Пока что. Но это являлось тревожным сигналом к действию. Нашему действию.
