Да, там, пожалуй, было на что поглядеть! Сперва у меня зарябило в глазах. Звуки и запахи, люди и животные… Мелкие торговцы кричали сколько хватало духу, а меж палатками скоморохи веселили тебя всякими фокусами, только бы ты раскошелился хоть на скиллинг! Какой-то человек жонглировал тремя пылающими факелами. У него была обученная собака, что присаживалась то перед одним, то перед другим зрителем. На шее у нее висела банка, и, если туда не опускали скиллинг, она начинала выть и лаять, поднимала ужасающий шум и гам и становилась попросту опасной. Это было забавно, но я все же поспешила дальше, так как не хотела рисковать, если псина усядется передо мной.
Озираясь среди незнакомых лиц, я, однако же, нигде не увидела Нико. Не было его и возле беговой дорожки, где Давин и Пороховая Гузка, надувшись от важности, разглядывали скачущих лошадей.
Не было Нико и среди зрителей, глазевших на единоборство. Я заглядывала во все встречные пивные палатки, но и там я его не нашла. Зато я просто набежала на кучера повозки, который у нас перед носом чуть не занял наше место. Я была так занята, разглядывая посетителей пивной палатки, что не заметила его, пока не ткнулась в могучее, прикрытое кожаным фартуком пузо возчика.
— Так, так, смотри себе под ноги, девочка! — сказал он. А потом, узнав меня, добавил: — До чего ж ты напористая! Прешь и прешь, все вперед да вперед… верно?
— Прости! — пробормотала я, глядя по старой привычке вниз, в землю. — Я не видела…
— Не сомневаюсь. Но даже если твоя маменька и есть Пробуждающая Совесть, у тебя нет никакого права опрокидывать порядочных людей.
— Я не нарочно! — сказала я, пытаясь прошмыгнуть мимо.
— Так, так! Нечего спешить! — проворчал он, схватив меня за руку. — Может, ты больно благородна, чтоб прощения просить!? А?
— Я попросила, — ответила я, пытаясь вырвать руку.
— Вон что? А я и не слыхал. Ты, видно, шептала.
До чего ж он мне опостылел. Я чуть не вышла из себя от раздражения.
— Отпусти меня!
«А не то… а не то я заору», — подумала я, но произнести эти слова не успела.
— А не то?.. Что?.. Может, заставишь свою маменьку на меня проклятие наслать? Ты что, тоже угрожаешь мне — мне, честному человеку?
Я не очень испугалась. Не особо серьезно! Я бросила быстрый взгляд, нет ли где рядом Каллана, но его не было.
— Никому я не угрожаю, — уже спокойнее ответила я. — А моя матушка не может насылать проклятие. Да если бы и могла, не захотела бы.
— Так я тебе и поверю!
— Лучше поверь!
Я злобно посмотрела на него. И тут как раз оно явилось. Не потому, что мне этого хотелось, не по доброй воле. Это ведь совсем не то, что подчиняется моему желанию. Больше не могу. Вот оно! Я ощутила это по боли в голове, по молниеносной жгучей боли, которая тут же прошла.
Он издал какой-то приглушенный возглас и тут же отпустил меня, словно обжегся.
— Ведьмино отродье! — прошептал он, пятясь и на этот раз делая ведьмин знак не скрываясь.
Я глянула на него глазами Пробуждающей Совесть. Глянула оттого, что разозлилась, или оттого, что он не давал мне уйти. Теперь он не хотел смотреть на меня, а еще меньше — прикасаться ко мне.
— Сгинь! — закричал он так громко, что люди стали оборачиваться и глазеть на нас. — Держись от меня подальше с твоей дьявольщиной!
Какая-то женщина, несшая корзинку с яйцами, сделала тот же знак, что и возчик, а черноволосый мужик в красной рубахе уставился на меня так, будто я троллево дитя.
Пора было убираться отсюда…
— Мне ничего не надо. Оставьте меня в покое! — сказала я и повернулась, чтобы уйти.
Но передо мной уже стоял черноволосый мужлан, преградивший мне дорогу.
Сначала я было подумала, что это случайно, и хотела пройти мимо, но он по-прежнему преграждал мне путь.
— Извини, можно мне пройти? — учтиво спросила я.
Мне показалось, что ссор и брани нынче уже хватит.
Но черноволосый по-прежнему не двигался с места.
И смотрел на меня с каким-то чудным выражением лица, словно что-то нашел…
— Как тебя зовут? — спросил он, и голос его прозвучал как-то странно и чуждо. Во всяком случае, он не с Высокогорья, да и говорил вовсе не так, как люди, каких я знавала в Низовье. В одном ухе у него болталась серьга в виде маленькой серебряной змейки с глазами из зеленых камешков. Мне непривычно было видеть мужчину с серьгой в ухе.
Мое сердце забилось чуточку быстрее. Кто он и почему заинтересовался мной? Неужто из-за того, что возчик кричал о дьявольщине и прочем в том же роде? Мне не хотелось называть ему свое имя.
— Простите, я спешу…
Внезапно он обхватил руками мои щеки и заглянул прямо в глаза. Его хватка была не пылкой и не жесткой, а лишь неожиданной. Я отпрянула, и он тотчас же отпустил меня.
Какой-то миг мы стояли, не спуская глаз друг с друга. Затем я круто повернулась и пошла назад той же дорогой, что явилась сюда.
— Погоди! — сказал он.
Я бросила взгляд через плечо. Он следовал за мной. О, почему я не подождала Каллана?! Я побежала так быстро, как только позволяла мне людская толчея. Где же наша палатка?
