Гай, стоял там же. Рогатины не было, но рубаха на груди обильно пропиталась кровью, лицо посерело, губы спеклись, взгляд блуждал в запредельных далях. Со странной легкостью я скользнул в его сознание, наткнулся на свежее воспоминание как он дрался со старухой, мне резко поплохело - от того, чем эта драка могла закончиться - и задумался. Над тем, что увидел. Оказалось, без сознания Гай пробыл недолго. Он очнулся, когда с моих пальцев сорвался огонь, увидел, как бабка оскалила единственный зуб, прыгнула на меня с рогатиной, и решил использовать единственное оружие, что было под рукой. Под рукой дракончика была лавка. Ага, та самая. Вот она и полетела в старухину спину. И лавка, и спина выдержали соприкосновение друг с другом, но отлетели в разные стороны, давая возможность дракону вскочить и схватить рогатину. Да, длинное, почерневшее от времени и отполированное до сального блеска двузубое оружие охотников на медведей, тоже отлетело. Прямо ему под ноги. Но обрадовался он зря. Рогатина в его руках ожила, задергалась, попыталась перекрутиться, Гай от неожиданности растерялся и ослабил хватку. И это стало той ошибкой, за которую ему теперь приходиться расплачиваться. Вырвавшаяся на свободу палка развернулась в воздухе остриями к нему... И напала! Да так ловко, словно ею правили очень умелые руки. Гай увернулся. Второй раз, третий, четвертый. Взбесившиеся двузубые вилы гоняли дракона по избе, как кролика. Он уворачивался, кувыркался, пытался их поймать, но до него никак не доходило, что деревяшка не скачет сама по себе, а управляется сидевшей на полу старухой. А она уже поднялась, ловко поймала подлетевшую рогатину и с силой запустила ее в дракона. Как медвежье оружие не воткнулось чуть ниже, всего лишь на пол ладони, непонятно, но Гая бабочкой пригвоздило к стене. Старуха тут же подскочила и коротко тюкнула его клюкой. В висок. И правильно, зачем придумывать что-то новое, если проверенный способ вырубания непрошенных гостей по голове неплохо действует.
Я с трудом повернул голову - проверить, как там Пончик? - увидел, что мой ханур спит в железной клетке, немного успокоился. Позвал осторожно:
— «Гай».
Да ладно! Прямая речь получилась! Но ощущение пустоты в сознании дракона испугало. Он что меня не слышит?
— «Гай! Крысюк хвостатый! Отвечай!»
Решил, что хуже ему от моей ругани не будет, и не ошибся: дракончик положения не изменил, лишь глаза в панике метнулись к двери. Но он сразу сообразил, что это я его зову и промолчал.
— «Ты как?» — да, понимаю, вопрос тупой. Но откуда я знаю, о чем спрашивают в таких случаях. А дракончик смотрел мимо меня и, кажется, снова начал «уходить». Далеко и надолго. — «Не смей меня игнорить!»
Дебильное слово, но ничего другого в голову не пришло. Надеюсь, дракона хоть на любопытство пробьет. А то у меня сейчас вместо мыслей только скрип. Тележных колес.
— «Это… от слова игнорировать?» — пробило. Еле-еле. Наверное, сработал синдром «лучшего» ученика.
— «От него», — негнущимися пальцами я попытался прощупать металл на своей шее и пришел к неутешительному выводу: с такими магическими потоками отклика мне ждать, как свистящих раков на горе.
— «Больно. Пить…хочется», — даже в мыслеречи Гай захрипел, — «И… сейчас штаны обмочу... не могу уже…»
— «Давай», — а я на полном серьезе! Чего терпеть?
Гай понял меня правильно, но тут же откинул голову, стукнувшись затылком. И простонал. Вслух.
— Идет.
Дверь в то же мгновение долбанулась о стену, впуская разъяренное чудище с коромыслом на плечах. От резкого движения вода из висевших на нем ведер щедро плеснула на половицы.
— Молча-ать!!! — дикий визг заложил уши, лавка подскочила на пару ладоней вверх, корзина с Пончиком отъехала в сторону, лязгнув засовами.
Не снимая долбленую палку с плеч, старуха через всю избу ринулась к дракону.
Какие извилины в ее голове переклинило не знаю, но водоносный инструмент врезался в стену рядом с расширившимися глазами парня, а бабка споткнулась. От удара вёдра слетели с крючьев, вода из первого окатила дракона, второе хряснулось об пол, устраивая в избе локальный потоп. Коромысло перышком подлетело вверх, крутанулось, и смачная оплеуха жахнула по старухиной морде. Она как-то замедленно, руки по швам, с грохотом опрокинулась в лужу.
Дверь в наступившей тишине скрипнула закрываясь.
Все произошедшее было настолько нелепо, что ни я, ни Гай, ни даже проснувшийся от такого бедлама Пончик, не сразу пришли в себя. Мы таращились на распластавшееся перед нами тело, и ни одной связной мысли в наших головах не оказалось. Это я как эмпат говорю.
Да что я сегодня туплю-то так?! Не иначе два удара по самому ценному органу даром не прошли. Если нет внешних потоков, есть внутренние! Мой собственный источник. И если я его сейчас не использую, нас сожрут. Сначала одного, потом второго. Кстати, интересно, а почему она Пончика в клетку посадила, а не выпотрошила? Не, я реально стукнутый. Нашел время и место думать!
