– Что же я буду сочинять для бюллетеня в Париж! – раздосадовано топнул ногой император. – Ради чего я морю голодом и морожу здесь своих ворчунов!
В ставке Беннигсена тоже совещались. За продолжение боя на следующий день были храбрые Багратион и Ермолов. Осторожный Петр Толстой предлагал дать армии передышку. Беннигсен решил отходить.
Сражение при Эйлау было еще одной почетной ничьей! Впрочем, современники справедливо оценили Прейсиш-Эйлау, как важный стратегический успех русской армии. Да и Беннигсен доносил об обоих столкновениях в Санкт-Петербург как о своих несомненных победах. Благодарность радостного Александра не знала предела. После Пултуска Беннигсен сразу же стал главнокомандующим, а после Прейсиш-Эйлау получил звезду и ленту Андрея Первозванного с двенадцатью тысячами рублей пожизненной пенсии. «На вашу долю выпала слава победить того, кто еще никогда не был побежден» – восторженно писал российский монарх убийце собственного отца…
В боевых действиях наметился перерыв. Противники отогревались по теплым избам, дожидаясь весны, чтобы продолжить спор сызнова.
Российское общество, прознав об Эйлау, ликовало.
– Это припарка французишкам за Аустерлиц! – смеялись все, радуясь известию. – То ли еще будет впереди, намнем бока якобинцам!
Как всегда, в подобных случаях, разразился одой Державин. На этот раз она звалась иносказательно «Персей и Андромеда». Наполеон в ней был представлен серпкогтистым и двурогим саламандром. На смерть ж его поражал отважный русский витязь… Беннигсен.
В Париже исход Эйлауского сражения тоже отмечали как свою несомненную победу. В Нотердам Де Пари был даже отслужен благодарственный молебен «Те Dеum»
В частных письмах все свои неудачи французы сваливали на… грязь и морозы. Сам же Наполеон, тем временем, переживал бурный роман с полькой Марией Валевской.
Пока один император предавался любовной неги, второй изо всех сил торопился на войну. После Эйлау Александр Первый сразу засобирался к своей армии. В Митаве он посетил жившего там короля-эмигранта Людовика Восемнадцатого.
– День, когда я водворю вас на престол, будет счастливейшим моим днем! – сказал российский император экс-королю при встрече.
– Как вас здесь содержат? Не обижают ли? – поинтересовался затем он у толстогубого обжоры «бурбона», известного всей Европе своим иезуитским талантом плести тончайшие интриги.
– Все хорошо, мой дорогой брат, – вздохнул Людовик, колыхая бездонным чревом. – Но мало хороших вин!
– Это вполне исправимо! – успокоил приживалу Александр. – Поговорим о политике. Я хотел бы, пользуясь случаем, получить от вас гарантии будущей дружбы наших государств!
– Не рановато ли? – удивился обжора-интриган.
– Уже нет! Наполеон будет скоро мною уничтожен и низвержен в ад! А потому я хочу знать, что вы думаете в отношении нашего будущего альянса? Что касается меня, то я хотел бы видеть вас своим союзником в достижении своей главной политической цели!
– Какой же?
– В занятии Дарданелл!
– !!?
– Вы еще раздумываете? – поднял недоуменно бровь Александр.
– О, нет, нет! – торопливо ударил себя по жирным ляжкам Людовик.
– С моим восшествием я тут же выступлю против Турции и сделаю все для обеспечения вашего владычества над проливами!
– Я нисколько не сомневаюсь в искренности ваших слов! – дружески улыбнулся августейшему беженцу Александр. – Вино же вам сегодня доставит лично мой обер-гофмаршал!
В предместьях заштатного городка Юрбурга Александр провел смотр гвардии, которую привел из Петербурга брат Константин. Преображенцы, семеновцы и измайловцы кричали «ура», рвясь в бой.
Туда же к Юрбургу притащился и униженный Фридрих-Вильгельм Второй, совсем недавно потерявший свою армию при Ваграме. Прусский король клял Наполеона и плакал о своей участи. Тронутый горем прусского короля, Российский император сердечно обнял его. Оба залились слезами, Фридрих-Вильгельм, вспомнив об утерянной армии, Александр, жалея Фридриха-Вильгельма. Обнимая старого друга, Александр воскликнул:
– Не правда ли, ни один из нас двоих не падет один? Или оба вместе, или ни тот, ни другой! Вконец разрыдавшийся от жалости к самому себе, Фридрих-Вильгельм упал головой на плечо верного союзника:
– Вместе… Рядом… До конца…
Мимо окон с песнями шли один за другим пехотные батальоны:
