Мама грустно улыбнулась, но когда поднялась, чтобы проводить меня до двери, то уже была спокойна и, как всегда, ласкова.
– Я люблю тебя, солнышко. Учись хорошо,– услышала я вслед такую привычную фразу.
– И я тебя, ма,– крикнула я и побежала в сторону улицы Хворостовых.
Я всегда избегаю разговоров на тему несправедливости свода законов и кодекса хомони. Возможно, я чего-то не понимаю, а может, не хочу взрослеть и думать о том, что когда-нибудь покину своих родных. Ведь меня могут забрать не просто в другой город на Тоули, но и на другую планету. Но у меня есть Пауло.
Я никогда не задумывалась о других парнях, о браке в целом, о жизни в другой семье. Я наслаждалась беззаботной жизнью ребенка, внезапно оказавшегося в райском уголке вселенной. Для меня хомони – народ, который спас людей от неминуемой смерти на Земле, но установил свой порядок и правила. Однако условия жизни идеальны: никто не голодает, не бродяжничает, безработных нет, все имеют свое жилище, и каждый обладает правом учиться, отдыхать, развлекаться, посещать другие планеты и получать необходимую медицинскую помощь и даже поддержку от высшего совета по особым запросам.
Для меня уклад жизни хомони никогда не был чем-то чуждым. Я выросла на их традициях и продолжаю соблюдать их правила. Я никогда не чувствовала себя чужой или обделенной. У меня было счастливое детство, какое и у сестер сейчас, и такой продолжает оставаться юность. И по сей день не пойму, почему люди, прибывшие сюда в двадцать – сорок лет, с трудом привыкали вести себя иначе и до сих пор чувствуют себя ограниченными в правах и возможностях. Некоторые не выдерживали и уходили из жизни, другие пытались бунтовать, но мало кто хотел быть наказанным за несоблюдение законов хомони и опозорить свою семью. В конце концов большая часть смирилась, как и те многие, что насмотрелись войн и бедствий на Земле, и если не приняли, то поняли, что это лучшее будущее, которое они могли получить после всех испытаний.
Такими людьми была семья моей лучшей подруги Лады Хворостовой. Иногда я слышала, как они ностальгически обсуждали свою прежнюю жизнь, но много радостных моментов они испытали и здесь, на Тоули, в итоге все разговоры завершались безумной гордостью за дочь и младшего сына и тем, какой статус заслужила их семья в Кане.
Борис – отец – инженер, который проектировал космические корабли. Светлана – мать – врач-вирусолог. Это она дала повод задуматься о микробиологии космоса при выборе специализации в колледже. Да и химию я часто разбирала с ней. В общем, Хворостовы были талантливыми и уважаемыми людьми. И мне очень повезло, что я вхожа в их дом…
Я позвонила в двери. Открыл Борис. На него я могла смотреть без оглядки на кодекс хомони: он был близким другом нашей семьи.
– Доброе утро, Борис,– радостно улыбнулась я.– Лада еще спит?
– Поспишь тут,– услышала я ворчание подруги, спускающейся по лестнице в холл.– Когда закончится эта каторга?!
Борис беззвучно улыбнулся и подмигнул мне. На него похожа и Лада: так же подмигивает и улыбка такая же обаятельная и живая.
– Проходи, Дари. Выпьем чаю, пока наша красавица будет собирать свой рюкзак.
– Ой, да ладно, я быстро,– прокричала Лада откуда-то из дальней комнаты, а потом там что-то упало и покатилось по полу.
– Привет, Дари!– едва не скатился с лестницы Антон.
Семнадцатилетний брат Лады и мне был, как брат. Добрая душа и веселый парень. Высокий, симпатичный. Такой же рыжий, как Лада, и с веснушками. И я всегда ему нравилась. Сначала я не замечала, а потом, когда Лада не один раз на это намекнула, стала присматриваться. И действительно, Антон всегда присутствовал дома, когда я приходила к ним. Он сидел с нами до последнего, пока Лада не отправляла его куда-нибудь, чтобы мы могли посекретничать. На все дни рождения он дарил мне отдельные подарки, чаще всего сделанные собственными руками. И он всегда слушал меня с таким вниманием, будто ловил каждое слово.
– Привет, Антошка!– засмеялась я.– Ты когда-нибудь убьешься…
– Хорошо выглядишь!– с широкой улыбкой сказал он и, дурачась, поклонился мне.– Утренний чай, нори Дари?
– Это меня будешь называть нори, когда я заключу брак с хомони,– крикнула Лада.
Мы с Борисом переглянулись, улыбнулись и прошли в столовую. Светлана как раз разливала чай по чашкам, и моя тоже стояла в ряду.
– Доброе утро, Дари, как твои успехи в тоулийском наречии?– приветливо спросила она, кивая на мое традиционное место за их столом.
– Доброе, Светлана, пока все хорошо. Минус один балл.
– Всего один? Потрясающе!
– Ты умница!– похвалил Антон.
– Ага, у меня минус три – тоже ничего!– вошла Лада и села на стул рядом, а затем скорчила всем веселую рожицу.
– Потому что Дари усерднее тебя,– заметил Антон.
– За такую лесть она тебя не поцелует, так что марш на свою тренировку!– съязвила Лада и протянула руку, чтобы дать подзатыльник брату. Тот лихо уклонился и лишь с укором улыбнулся сестре.
– После колледжа у меня тоже тренировка, так что всем пока,– сказал он и подмигнул мне, а получив ответное подмигивание, довольный, ушел собираться.
