Я так и уснула в углу каюты, закутавшись в свой мундир. А утром проснулась в том же углу, но укрытая одеялом. Вспомнив, что заставило оказаться на полу, я тут же поднялась и огляделась. В каюте никого не было. Я быстро приняла душ и вышла в медотсек.
В работе было мое спасение. Анекс радовалась рвению, с которым я взялась за изготовление оригинальной сыворотки. С Ганосис было опасно работать, поэтому я честно предупредила, что срок изготовления увеличится до нескольких дней. Все то время, что я занималась в лаборатории, она проводила рядом, практически не отходила и помогала. Она заметила, что я замкнулась в себе, и через какое-то время перестала стараться разговорить.
Как только я завершала работу в лаборатории, то сразу уходила в каюту, и снова выходила лишь в столовый отсек или на тренировку. Я вела себя довольно тихо. После попытки побега, стольких переживаний и страхов внутри образовалась пустота. Все стало ровно и тихо. Казалось, что и я сама внутри вакуума, словно под защитой каких-то неведомых сил. Хотя командора Рузарда все же сторонилась. Я вообще избегала смотреть на него. Он же, напротив, все чаще задерживал на мне взгляд. А еще, как специально, изменил традицию ужинать в командном отсеке и стал выходить в общую столовую, при этом, как страж, встречал всех при входе и сам садился последним за наш с Анекс стол. Туда же садились и его помощники. Я тоже сменила традицию и стала садиться с командой в другом конце столовой. И Анекс с удовольствием поддержала.
Членов команды я больше не боялась. Даже Садра Харкона. Однажды, когда заметила его косой взгляд, не сдержалась и прошипела такую огненную тираду на древнем, что тот чуть не подавился супом. Те, кто услышал, неожиданно поддержали кивком. Видно, Харкона мало кто любил. А мне было как-то все равно. После всех событий и размышлений что-то сильное разорвало прежнее мироощущение и перевернуло представление о самой себе. А еще я начала ловить себя на мыслях, которых раньше и не возникало. Будто многое из того, что я видела до, но не воспринимала, вдруг откуда-то складывалось во вполне осознанное понимание, давая возможность по-новому взглянуть на происходящее.
Я стала много наблюдать за жизнью команды. Хоть дисциплина на корабле и была строгой, все соблюдали кодекс, но отношения друг к другу были братские, что ли. Жизнь в долгих полетах была однообразна, поэтому маленькие отступления от кодекса допускались, чтобы как-то стимулировать командный дух. Внутренний устав «Ган Римиуза», как это называла Анекс. У всех было одно дело, одна цель, каждый хотел состояться на службе и не мешал другому. У них были даже свои маленькие традиции, к которым приобщали и меня.
Совместные тренировки, игры на симуляторах и интеллектуальные развлечения с командой сблизили и понемногу стали наполнять жизнью. Парни уже шутили со мной так же, как и с Анекс, но никто не посягал на свободу и «тело». А я вела себя так, будто знала, что делаю. Только несколько раз не посетила тренировку, когда заметила в зале командора. Трудно было снова ощущать на себе его взгляд, он будто высматривал: не выкину ли я чего-то еще. Но я была сдержанна, выказывала лишь должное уважение высшему по званию и всякий раз незаметно исчезала из поля зрения.
Спеша в лабораторию из столовой, так и не доев свой обед, я была застигнута врасплох прямо на пороге.
– Ты так и будешь бегать от меня?– спросил командор, возвышаясь передо мной со строгим лицом и испытующим взглядом.
Я даже не успела отступить, как дверь за мной захлопнулась. Опустив глаза, но не голову, я ровным голосом ответила:
– Выполняю ваше указание, командор Рузард.
– Какое?
– Не доставляю вам хлопот,– тихо выдала я.
Резкая усмешка вылетела из его губ. Да, ему было отчего-то смешно. Но я не поддалась эмоциям, только выпрямила плечи и чуть вытянулась. Он бесшумно и уверенно поравнялся со мной плечом.
– Мне казалось, я довольно четко объяснил тебе свою позицию, когда пообещал защиту? Или ты все еще замышляешь что-то?
– Я не так умна, как хотелось бы, и, похоже, слишком наивна,– ответила я, сглатывая от сухости во рту.– Поэтому у меня нет выбора, как довериться вашему слову, командор Рузард.
– Я слышу сожаление?– боковым зрением заметила, как он недовольно вздернул бровь.
Хоть так оно и было, но я больше не собиралась рисковать. Рузард пугал своей бесспорной властью, возможностями, но сомнений в его честности я почему-то не испытывала. Даже странно!
Я отрицательно мотнула головой и старалась дышать поверхностно, чтобы грудь не ходила ходуном от волнения.
– А почему тренировки пропускаешь?
– Плечо болит,– выдала я готовый ответ.
Рузард молчал несколько секунд, затем удовлетворенно кивнул и качнулся, как если бы собирался сделать шаг вперед, но то, что вырвалось из моих напряженных губ, задержало его на прежнем месте.
– Зачем вам это?
Его тон показался нетерпеливым и резковатым:
– Я не обсуждаю мотивов своих решений. Я принимаю решение – остальные подчиняются. Или ты хочешь, чтобы я изменил мнение насчет тебя?
