Но, конечно, Никита Дмитриевич был покорён эрудицией Николая Сергеевича, широтой кругозора и глубиной знаний: «Во время путешествия было два типа разговоров, а более правильно сказать – “монологов”: ввиду того, что у дяди Миколы феноменальная память, он мог цитировать почти полностью целые книги. Например, во время поездки из Парижа во Флоренцию он цитировал всю поэму “Божественная комедия”, а также из древнеримских авторов. Второй тип – это во время посещения руин или музеев: он знал наизусть содержание картины, несмотря на свое плохое зрение, то, что он прочел о картине, он отлично помнил, и суждения о ней, и ее описания. Поэтому мне было чрезвычайно полезно и интересно с ним съездить в Италию».
А вот рассказ, который Никита Дмитриевич назвал «Экспертиза Арсеньева». Джон Трейн[19], выдающийся обозревать газеты «Уолл-Стрит Джорнал», из тех эрудированных американских богачей, в общем, интересовался философскими взглядами Арсеньева. Как-то, когда мы были в имении Рок-Крик-Парк под Нью-Йорком, Джон Трейн спросил Арсеньева, знает ли он что-нибудь о такойто христианской ереси в Персии в XII веке. Арсеньев задумался и через 2–3 минуты ответил, что таковой ереси не существовало. Спустя несколько дней Трейн нам сказал, что он выдумал название ереси, стараясь поймать на этом «дядю Миколу».
Путешествие по Италии в 1957 году с Н.С. Арсеньевым запомнилось Лобанову-Ростовскому ещё одним эпизодом – посещением виллы Демидофф. В Оксфорде он подружился с младшей дочерью его Высочества князя Павла Югославского[20] Елизаветой Карагеоргиевич, которая приезжала на уик-энд к крёстной Никиты Лобанова-Ростовского Катрин Риддей, уже упоминаемой выше внучке графа Александра Бекендорфа, последнего посла России в Великобритании.
Елизавета пригласила Никиту на виллу Демидофф[21], которую ее отец унаследовал в 1955 году. «С гордостью и глубоким знанием предмета, – рассказывал Никита Дмитриевич, – князь Павел Югославский говорил о нескольких поколениях Демидовых в Италии, создавших виллу в Пратолино, в предместье Флоренции, о богатейших и разнообразнейших коллекциях, собранных Демидовыми в течение двух веков, показывал портреты Демидовых кисти Левицкого[22] и Боровиковского[23], масло Верещагина[24] «Тагил», город на Урале, где Демидовы начали лить русские пушки».
Запомнилась статуя Венеры из мрамора скульптора Кановы[25], бюст Наполеона Третьего, изваянный Карпо[26].
Посещал виллу Демидофф в 1823 году великий художник Карл Брюллов[27], которому Анатолий Демидов заказал знаменитую картину «Последний день Помпеи»[28].
В 1969 году сокровища виллы Демидофф были проданы Павлом Югославским на аукционе «Сотбис»[29] во Флоренции.
Молодой Никита перед поступлением в Колумбийский университет, жил некоторое время в семье Юрия, Николая и Натальи Арсеньевых в Си Клиффе, куда те из Европы перебрались в 1948 году. Арсеньевых навещали многие интересные люди. Среди них выделялся огромным, двухметровым ростом и захватывающими рассказами о днях минувших Василий Васильевич Тютчев. Он торговал русскими книгами, которые возил в чемодане, а иногда – картинами. И у него Никита Лобанов-Ростовский купил первую работу маслом за 100 долларов в рассрочку. Это картина Николая Егоровича Сверчкова[30] «Погоня за похищенной невестой».
В США Никита Дмитриевич познакомился с племянником философа Н.С. Арсеньева – с Иваном Ивановичем Балуевым, с которым они вдвоем и заботились о Н.С. Арсеньеве в последние его годы жизни.
Никита Дмитриевич подарил мне подлинные письма Арсеньева.
Они познавательны, читаемы, несмотря на трудно различимый почерк. Но усилия стоят того. Известный философ бедствовал материально. Его старшая сестра Наталья перебралась к сыну Сергею Балуеву в Москву, младшая Вера умерла, брат Юрий умер в 1970 году, а жил философ в Си Клифе в деревянном домике, который требовал ухода. Вот и в письме от 5.5.1971 Арсеньев благодарит Никиту Дмитриевича за 100 долларов, которые он потратил на очередную починку дома.
Письмо от 26.6.76 от Арсеньева касается распоряжений об имуществе после ухода в мир иной (умер 18 декабря 1977 года). Они обращены к Никите Дмитриевичу, племяннику профессора Арсеньева Ивану Ивановичу Балуеву[31], Михаилу Бутеневу[32] и Николаю Шидловскому (внучатому племяннику, сыну Юрия и Софьи Шидловских)[33]. «Архивы моего отца передам Ване Балуеву, – писал Николай Сергеевич, – мои архивы – Толстовскому фонду[34]. А если Россия будет освобождена от советов и коммунистов, то в Россию, в Румянцевский музей[35] в Москве или в отдельную комнату в библиотеку Московского университета, чтобы читать там, но не выдавать на руки. Книги, фотографии – передать в дар Свято-Владимирской духовной семинарии[36]. Пишу тебе как близкому и дорогому человеку. Поручаю тебя и Нину руководству нашего небесного Отца. Я тебе очень благодарен за твою любовь».
Письмо от Ивана Балуева, племянника Арсеньева, сына Натальи Сергеевны Арсеньевой (Балуевой).
