– Если эти огни после потери Сердца никуда не пропали, почему никто не догадался их использовать? – спросил Генри. Люстра слепила ему глаза, но он все равно не мог отвести взгляд. По сравнению с этими гроздьями света померкли все изобретения предков, какие он видел до этого.
Принц, который явно набрал в грудь побольше воздуха для новой речи о том, почему Агата не должна этим заниматься, повернулся к нему:
– Когда Сердце потерялось, какие-то умения, самые простые, остались, но множество вещей люди разучились делать. Письменных воспоминаний сохранилось мало, но, как я понял, бывшие мастера проснулись утром и обнаружили, что не помнят, как еще вчера делали то, что делали.
– А записать они не догадались? – поинтересовался Генри.
– К тому моменту, когда они догадались, что надо записывать, они уже все забыли. Агата, я серьезно. Это все, конечно, здорово, но ты женщина. Тебе не положено…
Агата подошла и с силой захлопнула ему рот.
– И еще тебе надо оказывать мне уважение, – неразборчиво пробормотал принц, но даже не попытался убрать ее руку, которая по-прежнему зажимала ему челюсть. – Нельзя затыкать рот наследнику престола. Жаль, что тут нет твоей мамаши, она бы тебя научила.
Что он сказал дальше, Генри не разобрал, потому что услышал за спиной торопливые, приглушенные ковром шаги.
Генри кинулся к выходу как раз вовремя: мимо двери метнулась тень. Наверное, хранитель казны увидел свет в тронном зале и подошел взглянуть, что там творится. То, как они отвлеклись от засады, было непростительно, но теперь Генри не собирался упускать добычу.
После яркого света он различал в полутьме коридора только неясную фигуру, удирающую со всех ног, но Генри знал: от него так просто не уйдешь. Он сократил расстояние между ними прежде, чем успел досчитать до трех, а потом бросился человеку на спину и повалил на пол. Беглец издал пронзительный вопль. Генри рывком перекатил его лицом к себе – и от неожиданности выпустил.
Роза села, потирая ушибленную спину.
– Я просто гуляла, – испуганно пробормотала она.
– Это я уже сегодня слышал, – выдохнул Генри.
Здесь не было темно – сквозь открытые двери тронного зала падал свет, и Роза смотрела на этот свет, как на чудо. Она уже собиралась что-то сказать Генри, он видел, как шевельнулись ее губы, но тут принц и Агата добежали до них, и Роза вскочила, поправила платье и раскрыла перед лицом веер, что висел у нее на руке.
– Ваше высочество, – выдохнула она, не поднимая головы.
– Роза, ты что тут делаешь? – разочарованно протянул принц. – Нечего бродить одной в такое время, тебе надо вернуться в комнату. – Он повернулся к Генри и тихо прибавил: – Надеюсь, хранитель за это время не скрылся.
Генри взял Розу за запястье и потянул на себя руку, которую она прижимала к груди. В ней была зажата шкатулка Сиварда. Он поверить не мог, что до принца так медленно доходит.
При виде шкатулки у принца вытянулось лицо.
– Да вы издеваетесь, – простонал он. – Женщина не может быть хранителем казны!
– Почему? – не понял Генри.
Его куда больше занимало то, что король мог услышать весь этот шум и выглянуть в коридор, но тот либо не нашел в себе сил встать с кресла, либо решил, что в такую ночь лучше не высовываться, даже если услышишь, как снаружи рушится потолок.
– Мне пора. Прошу меня простить. – Роза начала продвигаться в глубь коридора, будто думала, что просто растворится в темноте, и все про нее забудут.
– Ты несешь шкатулку в казну, так? – Генри развернул Розу к себе. – Нам нужно с тобой посмотреть на рисунок дворца.
– Не знаю, о чем вы, – прошелестела Роза, но тут Агата, которая все это время переводила непонимающий взгляд на всех по очереди, быстро закивала, подбежала к двери в тронный зал и закрыла ее.
Коридор сразу погрузился в полутьму, но продолжалось это недолго – Агата шире открыла сумку, и оттуда засиял теплый свет болотных огней. А потом она махнула рукой, подзывая всех к себе, и зашагала вперед.
– Мы все вместе идем в казну? Как это замечательно, – пролепетала Роза из-за веера.
Судя по испуганным взглядам, которые она бросала на принца, она ждала от него неодобрения, вопросов и ругани, но то ли он уже потратил все негодование на Агату, то ли слишком глубоко погрузился в размышления о том, что все его представления о жизни за полчаса перевернулись с ног на голову.
На этот раз поход был вообще не страшным: во-первых, сумка Агаты мягко светилась, разгоняя темноту, а во-вторых, вчетвером бояться как-то несерьезно.
– Это что, весь год была ты? Как мой отец мог назначить тебя хранителем? – вдруг пробормотал принц. На то, чтобы снова обрести дар речи, у него ушло минут пять.
– Вы же знаете, ваше высочество, я три раза в неделю прихожу читать ему вслух. Год назад он предложил мне эту должность, я согласилась. Все. Я больше ничего не знаю.
