Большая часть следующего дня прошла тихо: Генри, как ему и было велено, продолжал молча лежать и сверлить взглядом стену. Правда, теперь, когда приносили еду, он ел, стараясь не думать о том, что в миске. Вечером силы пригодятся. А Джетт весь день болтал – развлекал заключенных фокусами и какими-то дурацкими шутками, над которыми те хохотали до слез. Вчерашний железный стук из-за стены теперь частил с удвоенной силой, и Генри услышал, как зубастый сказал Джетту:
– Там, за стенкой, комната Злыдня. Охранники работают по сменам, а постоянные надзиратели прямо в Цитадели живут. И Злыдень наш уже неделю занимается чем-то непонятным – стук этот проклятущий день-деньской раздается. Мы ему говорим: «Всегда знали, что ты, пока нами не занят, баклуши бьешь, но не думали, что так громко». Здорово мы его подкололи, да? А он разозлился, не наше, дескать, это дело. Все нервы нам вымотал!
У Генри тут же появилось вполне логичное объяснение этому стуку, но в разговоре он пока участвовать не собирался, поскольку Джетт велел выждать правильный момент. И момент наступил, когда солнце уже клонилось к закату.
– Скажите, господа, а слышали вы, чтобы кому-нибудь удалось отсюда сбежать? – начал Джетт.
– А то! – фыркнул Лось. – Полгода назад случай был такой таинственный, что прямо мороз по коже! Это на другом этаже было, но нам Злыдень рассказывал. Был какой-то заключенный, хромой воришка. Так он взял и исчез из камеры во время ужина! Другие заключенные не заметили ничего, говорят, был, когда еду разносили, а потом пригляделись – нету никого! А им-то смысла нет врать, кто ж будет чужой побег прикрывать! Наоборот, так все побеги и проваливаются – даже если какой-нибудь парень решетку перепилит или ключ стащит, другие заключенные тут же охрану зовут, такой уж закон жизни – каждый сам за себя.
Лось рассказывал охотно, остальные кивали, и улыбка на лице Джетта принимала все более самодовольный оттенок.
– А ладно бы тот хромой воришка просто из камеры исчез! На этаже все время охрана дежурит, у ворот ее и вообще видимо-невидимо – и никто ничего не видел, парень как в воздухе растворился! Это дело даже посланники расследовали, но так никто и не понял, как он смылся. Величайшая загадка нашей тюрьмы!
– Благодарю, – важно сказал Джетт. – Даже не мечтал стать таким легендарным.
С минуту все молча смотрели на него. Потом – на его хромую ногу. Потом Лось фыркнул.
– Да ладно. Эта птица была явно покрупнее тебя!
– Я сбежал исключительно благодаря тому, что птица я не очень крупная, но спасибо, – благосклонно кивнул Джетт. – На окне в комнате надзирателя ведь и на вашем этаже решеток нет?
– Нету, – медленно проговорил зубастый. – Мы видели пару раз, когда нас мыться вели. Даже обсуждали, можно ли так сбежать, да никто не решился. Окна-то маленькие, не пролезть. Да еще и на Мертвое озеро выходят. Лучше уж полжизни в Цитадели отсидеть, да потом целеньким выйти, чем озеро потревожить. Мне в детстве мама говорила, что в лунные ночи чудовище там своими глазами видала.
– Все дело в том, что никакого чудовища нет, – сообщил Джетт. – Никогда я в эти выдумки не верил, и, хотя последние события доказали, что волшебство все-таки бывает, в историю с чудовищем я точно не поверю. Обычное озеро – вода противная, но ничего страшного. Так вот, я пробрался в комнату надзирателя, пока он ужинал с остальными работниками тюрьмы, вылез в окно, упал в озеро и доплыл до берега. Все. А сегодня я сделаю это еще раз. В шесть наш надзиратель принесет еду и сам уйдет есть, а посуду заберет только через час.
– Только одного ты не учел. – Улыбка Лося стала неприятной. – Мы сейчас Злыдня позовем и выложим ему твой план, раз ты такой дурак, что нам все рассказал.
– Не позовете, – уверенно заявил Джетт.
– Почему это?
– Потому что я сюда пробрался, чтобы забрать вот этого парня. На самом деле мы знакомы, но я эту новость приберег, а то вы бы ее сразу надзирателю выдали. Вы даже представить не можете, с кем вам довелось посидеть в одной тюрьме. Когда-нибудь внукам расскажете. – Джетт вытянулся на койке и махнул рукой. – Генри, давай. Всю правду, от начала до конца.
Генри сел. Это все еще казалось ему ужасной идеей, но Джетт накануне настаивал. «Нет положения, которого нельзя спасти хорошей историей, – говорил он. – А у тебя в запасе история получше любой, какую я мог бы выдумать: твоя собственная. Увидишь, все получится». Сейчас, глядя на подозрительные лица заключенных, Генри сильно в этом сомневался, но все же начал:
– Меня заковали, потому что у меня дар огня. Как у разрушителя из сказки. Но я сказку узнал только недавно, а до этого жил в лесу с отцом. Мы сидели там тихо, он учил меня охотиться, но однажды был голодный год, и я решил украсть из поселения людей овцу…
