Он действительно почувствовал себя намного лучше. По крайней мере, желание сдохнуть исчезло полностью. Разве что во рту стоял отвратительный привкус чиммелы.
'Пойду сам напьюсь, — решил он, поднимаясь на подгибающиеся ноги. — Иначе попросишь кого-нибудь, и снова какое-нибудь разведенное сорочье дерьмо принесут'.
В обратную дорогу отправились на следующее утро. Когда сворачивали лагерь, Дариус сходил еще раз взглянуть на тела мертвых долузсцев. К его удивлению все они оказались без голов. Затем он вспомнил вопрос Кабира, свой ответ ему и усмехнулся.
'Вот вы какие, гмурны — думал он, разглядывая обезглавленные трупы. — На вид от обычных долузсцев и не отличишь. Все, можно возвращаться — теперь они в эти края несколько лет не сунутся. Уж не знаю почему, но всегда так было'.
На обратном пути в Голинтер завернули в Визарант, чтобы забрать захваченную в бою с разбойниками добычу, а также оставленного там раненого Угнуда.
Глядя на него, Дариус никак не мог понять: сожалеет ли он, что с ним так некстати приключилась рана, или наоборот, тщательно скрывает радость о того, что ему удалось избежать встречи ни с кем-нибудь, а с самими гмурнами. Ведь вины Угнуда в ранении нет, и награду от барона он получит наравне со всеми. Не мог, пока тот с такой досадой не стукнул кулаком по некстати подвернувшемуся седлу, отчего оно где-то внутри громко треснуло, что все стало ясно и без слов.
Утром следующего дня, покидая Визарант, они повстречались с идущим им навстречу Кассеем. Ведун возвращался из плохо различимого из-за тумана леса, неся на плече чем-то набитый мешок.
Едущий впереди Дариус, остановил коня, пропуская всех вперед. Когда старик поравнялся, поблагодарил его:
— Спасибо за все, отец и прощай. Теперь они долго в ваших местах не появятся.
— За что благодаришь-то? За уху? А прощаться погоди еще. Сдается мне, что придется тебе здесь еще побывать, так что свидимся. Судьба у тебя такая — с долузсцами связанная. И началось все очень давно. Так ведь?
