— Хорошо, вернемся к нашему делу, — сказал Крис. — Чем может помочь ордену глава вампирского анклава Венеции?
Джакомо развел руками.
— Я могу только повторить то, что сообщал вашему начальству, — сказал он.
И добавил с какой-то странной интонацией:
— Это никто из нас. Никто из Детей Ночи, от имени которых мой предшественник подписал трехсторонний договор. Мы не заинтересованы в том, чтобы люди покинули Венецию, — продолжал Торегросса. — Но мы здесь не одни.
Крис поморщился.
— Вода рано или поздно поднимется окончательно, — возразил он. — А рыболюди умеют ждать.
— Это все, что я могу вам сказать, — ответил Джакомо.
Крис отхлебнул из фляжки.
— Как вы меня нашли? — спросил он.
— На причале у Санта-Лючии была ваша кровь, — ответил Джакомо. — Немного, но вполне достаточно.
Крис подумал о том, что в Венеции хватает тонких ценителей крови, способных по запаху пары капель найти ее хозяина на другом конце города. И понял, что мерзкая морда могла ему и не привидеться.
— То есть вы не знаете того, кто меня ждал? Там, на старом месте? — спокойно осведомился он.
На какой-то момент ему показалось, что эти сухие, почти бескровные губы сейчас разомкнутся. Они действительно чуть дрогнули… а потом Джакомо отрицательно покачал головой. Крис поднялся, положил фляжку на тяжелое трюмо, которое в любой другой стране стояло бы в антикварной лавке или даже в музее. Затем расстегнул змейку на высоком вороте черного свитера, что дала ему Франческа.
Он стоял перед Джакомо, невысокий и гибкий, весь в черном. На мускулистой шее билась жилка, по которой текла горячая — даже слишком горячая — кровь. Торегросса побледнел. Ноздри его хищно раздулись. Он вцепился в подлокотники кресла.
— Прекратите, — прохрипел он. — Вы…
— Аспирина у меня нет, — сказал Крис. — Лекари раньше лечили простуду кровопусканием.
Он усмехнулся и добавил, не сводя с Джакомо пристального взгляда:
— Говорят, помогало…
От сытости голос Джакомо стал таким же бархатным, как его брюки.
— Он попросил убежища. Десять лет назад. Как политический беженец, из-за религиозных убеждений, и все такое. Вы же знаете, мы соблюдаем все ваши законы… идиотские, бессмысленные законы. А теперь мы ничего не можем сделать. Мой предшественник жаловался и в европейский совет по делам нелюдей, и в орден… Его не стали слушать. Мультикультурность. Толерантность. Уважение к чужим обычаям.
Джакомо выплевывал эти слова, словно раскаленный свинец. Но какие бы страсти не кипели в его мозгу, тело вампира оставалось очень холодным, это Крис чувствовал даже сквозь ткань. Торегросса оказался плотно притиснут к Крису — гостиничная кровать была слишком узка для двоих.
— Дайте мне сигарету, — сказал Крис.
В ушах у него звенело от слабости, и курить совершенно не хотелось. Крису хотелось, чтобы тяжелое ледяное тело отодвинулось от него. Джакомо поднялся. Вампир подошел к трюмо, безошибочно ориентируясь в темноте, достал из пачки две сигареты и раскурил обе.
— Вы позволите? — спохватился он.
Крис вяло махнул рукой. Джакомо ловко вложил в нее уже зажженную сигарету. Крис затянулся. Джакомо вдруг схватился за виски и пробормотал с ужасом:
— Пресвятая мадонна, что я… Я… Вы же пили коньяк! — простонал он почти в отчаянии.
Крис усмехнулся.
— Это был очень хороший коньяк, — заверил он вампира.
— Вы спланировали это все с самого начала, — мрачно произнес Джакомо.
Крис повернулся на кровати. Вампир непроизвольно отшатнулся. Волна опаляющего, всепожирающего и совершенного в самом себе гнева захлестнула Джакомо с головой прежде, чем собеседник открыл рот.
— Неважно, что я спланировал, — сдержанно ответил Крис.
Джакомо подавленно затянулся. Хотя, собственно, удивляться тут было нечему. Привкус горечи и стали, что он до сих пор ощущал на губах, говорил о железной воле того, в чьих жилах эта кровь текла еще совсем недавно. Но основным вкусом крови Криса была ярость, подобная пинчеру в стальном ошейнике с шипами. И в этот момент Джакомо всей кожей почувствовал, что ошейник с пинчера могут и снять.
И сказать ему: «Фас».
— Сказали «а», говорите уже и «б», — продолжал Кристиан. — Что было дальше?
— Он начал убивать не сразу, — продолжал Джакомо, присев на край кровати. — Сначала это были туристы. Начальник полиции — полиции людей — верил моему предшественнику, что жертвами в основном становятся люди с Востока. Из России. Там же одни бандиты, знаете… кто знает, покоятся ли их тела в каналах, или же эти люди благополучно миновали таможню по другому паспорту? Но потом он обезумел. Точнее, он был безумен всегда, — с горечью продолжал Джакомо.
— Я не большой спец по арабским вампирам, — пробормотал Крис.
Джакомо раздраженно прищелкнул языком.
— Он такой же экимму, как вы или я, — сказал он. — Он европеец, и я думаю, что он — нацист или что-то вроде. И он не новичок, ему минимум лет пятьсот, а то и больше.
— Почему?
