Она подумала было, что упустила время, и что никакой пищи уже не добудет, как вдруг, всполошенная ее бегом, из ложбины меж корней с кудахтаньем взлетела какая-то птица. Долли не разбиралась в куропатках и глухарях, потому просто схватила птицу на лету руками и прижала ее крылья к телу. Курица или нет, но от жутковатого стишка, которым Долли сама себе обеспечила подсказку, позволив видениям Леса ненадолго проникнуть в голову, документальной точности никто и не ожидал.
Поэтому она просто свернула птице голову и сунула в мешок. Затянула завязки.
— Д-о-о-о-о-о-л-л-л-л-л-л-л-и-и-и-и-и…
Низкий, похожий на рокот грома голос позвал ее из непроглядной темноты впереди, медленно растягивая звуки ее имени, и она, отступив на два шага, отвернулась и побежала прочь. Достаточно с нее на сегодня одной схватки.
— Д-о-о-о-о-л-л-л-л-л-л-и-и-и-и-и-и-и…
Она бежала так быстро, как только могла, назад, к хижине и Даньи, которого нанялась вытащить из этого леса. Не то чтобы ей так нужны были деньги, просто отказать своим не могла. Ну и, с другой стороны, свои или нет, но каждый понимал, что бесплатно никто в этот лес не пойдет. Об этом и речи не шло. Просто Долли предпочла бы сегодня не ходить и за деньги, только выбора не было. До утра он бы не дотянул. Сомнамбулы иногда уходили в Лес, но никогда еще не приходили назад. Сами не приходили. Да и с ходоками — не всегда. Сегодня она чуть было не поплатилась жизнью — Даньи успел зайти далеко.
Теперь ветер дул в спину, но плотно стянутые волосы не растрепались и не лезли в глаза. Хотя туман и листья закручивало как-то с заворотом, скрывая тропу, и Долли все время боялась, что картинка начнет распадаться, как это бывало, и она собьется с дороги. Она старалась даже не моргать, но не могла.
…Даньи хватились уже ближе к полуночи. Мальчик и раньше иногда ходил во сне, но все думали, как обычно, что зов ночного леса станет для него опасным не раньше шестнадцати, а к восемнадцати сойдет на нет. Как выяснилось, они промахнулись больше чем на четыре года. Такое тоже случалось, но редко. А вот сегодня ночью решило случиться.
Далу, мать Даньи, постучалась в ее дом в сопровождении двоих мужчин, с факелами в руках. Они не выбирали, просто из свободных ходоков Долли жила ближе.
Она не тратила слов на вопросы, просто заправила волосы под высокий вязаный воротник, прицепила нож к поясу, зашнуровала ботинки, и, захватив мешок и накинув кожаную куртку, бегом поспешила к околице. Ее пропустили, конечно, кого как не ее. Все думали, что она справится.
Теперь, когда она бежала через шевелящийся в лунном свете туман, ощущая затылком чье-то присутствие в темноте, как всегда в такие моменты, жалела о том, что с собой нельзя было брать много оружия. Ей — нельзя. Чем опаснее вещь, тем опаснее последствия. Долли, с ее не таким уж большим опытом, не могла взять с собой ничего серьезней ножа. Вот Бренда однажды не послушалась, взяла топор. Тогда ее можно было понять, все было быстро и страшно, руками она бы не управилась. Но не повезло. До опушки она почти дошла, ее нашли близко. Топор забросили в лес.
Это Джетту мог носить на спине палаш, не опасаясь, что оружие обратится против него. Долли — не могла. Лучше всего, конечно, было ходить в лес с голыми руками — тогда ни с кем почти ничего не случалось — но так тоже нельзя. Потому что если случалось, тогда выбора не было.
Нужно будет сходить к Рюге, подумала она. Обязательно еще раз сходить.
Ветка чуть не выколола глаз, и Долли инстинктивно зажмурилась на мгновение. Смахнула сор со лба и, к своему облегчению, увидела впереди, в конце тропинки немного косую избушку под изувеченной пятерней огромного голого дерева.
Долли очень хотелось обернуться, но она не стала. Нет там ничего. Нет. Было уже, хватит на сегодня. Худое, подвижное тело, руки с отросшими ногтями и танцующие, цепкие, длинные волосы.
Волосы.
То была какая-то из старых неупокоенных — не самых старых, не с Бойни, но и не из пропавших ходоков. Про Волосы рассказывали, когда и ходоков-то почти не было. Как про Пустой шлем, Кобылью Голову, про Ножа — это была часть тех самых слухов, в которые никто не хотел верить, но приходилось. И сегодня Волосы чуть было не отняла у нее Даньи.
Они пытались бежать, но женская фигура, подвешенная на собственных оживших, перебирающихся по ветвям волосах, догнала их быстрее, чем Долли рассчитывала, и тогда она вытащила нож. Ножом она владела хорошо, и, наверное, это их и спасло — это, и то, что Даньи, кричащий какие-то ужасы, которые Долли изо всех сил старалась не слышать, поперхнулся слюной и на несколько секунд затих, и Волосы промедлила.
