Неделю в Лес ни ногой, пообещала она себе, нервно потирая ладони. Как выздоровею — неделю.
Небо закрутилось, меняясь местом с землей, и она упала, надеясь, что парни ее уже не видят. Три минуты — и она дома. Крупная дрожь била ее, и через шум в ушах, не видя ничего сквозь горячие слезы, она слышала только свое имя.
— Долли, Долли, — повторял заботливый голос Артвейла. — Ну что ж ты, упрямая. Бери ее, Джетту, она, как всегда, не сказала.
— Я сам, — мягко ответил Джетту.
Даже сквозь боль и горечь приступа у нее на душе стало тепло. Джетту, хотела прошептать она. Джетту, родной. Но не смогла.
Сильные руки подняли ее над землей и понесли, и только тогда она отключилась.
Встреча с незнакомцем в купе поезда почти всегда заканчивается интересным рассказом из жизни. Например, рассказом загадочного господина о раскопках захоронения древних пуннов и найденной там фигурке Студного бога. Когда же ты сходишь с поезда, то понимаешь, что лучше бы тебе этого рассказа не слышать никогда…
В былые времена литераторы очень любили устраивать своим героям встречи со странными попутчиками. Такими, которые знают много историй и наверняка захотят рассказать что-то интересное… или странное. Классик русской литературы Валерий Брюсов не был исключением.
DARKER. № 5 май 2013
Я был в купе вагона один, лежал и думал. Я люблю ехать по железной дороге, люблю мерный грохот, люблю панораму окон и миры станций, оживающих на три минуты. Было ненастно: дождь косыми чертами сек оконное стекло; уже темнело, и дальние огни расплывались в смутные пятна. Я был один, и думал, и мечтал, отдаваясь одному из своих любимейших мечтаний, которому отдаюсь, как ложатся в знакомую постель, зная, что будет мягко и тепло. Я думал о будущем, о электрических или еще иных дорогах, способных облететь земной шар в несколько часов, о величественном Городе, о новой Северной Столице, где-нибудь на полюсе, с ее стеклянной крышей, со стремнинами стен и с узкими ущельями улиц, где в вечно искусственном свете будут кишеть несметные толпы. Я думал о будущей жизни, осуществляющей все наши замыслы и желания, освобожденной от всех внешних забот, торжественно размеренной и защищенной знанием и опытом ото всех случайностей. Я чувствовал в себе первые всплески той же волны, которая вознесет человечество на эту высоту, первые прозябания семени, которые дает этот упоительный плод. Мне казалось, что я уже причастен тому сверхчеловеческому существованию. И, засыпая под чугунное баюканье колес, я был исполнен какой-то сладкой гордостью.
Меня разбудил чей-то пристальный взгляд. Поезд летел, гремя и порываясь. Но, видно, на одной из маленьких платформ ко мне сел другой пассажир. Не открывая еще глаз, я представил себе с ясностью его красивую узкую бороду и мягко вьющиеся усы, широкополую узкую шляпу и упорный взор. Человек продолжал смотреть на меня, и я спросил его: «Вы правда человек или во сне, или дьявол?» Тут я совсем проснулся, сразу понял нелепость своих вопросов, открыл глаза и сел на диван. Человек был именно таков, как я его себе представил.
Нисколько не удивившись на мой вопрос, он мне ответил:
— Я человек, но впрочем послан дьяволом.
Я люблю случайности дорожных встреч, беседы, когда надо угадывать, кто твой собеседник, тогда каждый раз нужен новый, уже никогда неповторимый прием, чтобы заставить его сказать все. То, что мои первые слова показались естественными, давало разговору тон неожиданный и заманчивый.
— Вы нарочно отыскали меня? — спросил я.
— Должно быть, — отвечал мне этот человек в узкой шляпе. — Мне самому было любопытно, зачем я иду на вокзал и куда еду. Увидев вас, я догадался, что мне нужно будет все рассказать вам. Вы какой-нибудь из ученых?
— Не очень.
— Тогда я не понимаю. А скажите, верите ли вы в дьявола?
Обычно я отвечаю да, но теперь мне показалось лучшим рассмеяться презрительно.
— Вообще не приучен верить.
