То есть на том самом, во что бы превратился мой Карлсон, если бы свалился с чего-нибудь повыше, чем крыша курятника.
Следующий Карлсон был дородным, прямо как тот мультперсонаж. А ещё он был черным.
— Мне нравится эта игра, — сказал он. — Как будто я в заточении, и фрёкен Бок мучает меня, но я самый лучший, самый храбрый, самый сильный в меру упитанный герой в мире, и я всё равно одержу победу.
Его голос был похож на голос актера, который озвучивал Карлсона в дублированном мультфильме.
Его пропеллер сломался, когда он упал с крыши. Хорошо, что его жена и дочка жили в одноэтажном доме, окруженном цветником.
Из дома раздался крик:
— Заставьте его заплатить за поломанные цветы!
— А можно мы поедем с сиреной и мигалкой? — спросил чернокожий Карлсон.
— И наручники? — поинтересовался я.
Его глаза загорелись:
— А можно?
— Конечно, — ответил я.
В четверг я привел Чарли к педиатру. Обычно в офисе у доктора Ли сидело много пациентов. На этот раз все были снаружи. Они смотрели на доктора Ли. Она сидела на крыше, на ней был комбинезон с пропеллером, закрепленным сзади. Банка малинового варенья была зажата между коленей. А в руке была большая ложка.
— Папа! — закричал Чарли. — Теперь доктор Ли — Карлсон.
— Это возмутительно, — заявила женщина, стоящая рядом, прижимая к себе маленькую девочку. — Нам нужен педиатр, а не клоун.
— А так мне она нравится больше, — заметила малышка.
— Абсурд! — сказала женщина. — У меня к ней было столько важных вопросов…
— Ты хотела, чтобы она рассказывала мне, что есть сладкое вредно. И смотреть мультики тоже. — Неожиданно девочка улыбнулась. — Привет, доктор Карлсон, который живет на крыше! — крикнула она.
— Привет, Дэйзи! — раздался ответный крик доктора Ли с крыши.
— Вы самый лучший доктор!
Доктор Ли услышала ее.
— Самый лучший на свете! — она улыбалась, а изо рта торчала ложка малинового варенья.
— Доктор Карлсон? А что если нам на самом деле понадобится помощь? — спросил Чарли.
Доктор Ли передвинулась и свесила ноги с крыши.
— Видишь этот дверной звонок? — сказала она.
Чарли кивнул.
— Если позвонишь раз, то это значит: «Не приходи ни в коем случае». Понимаешь?
Чарли снова кивнул.
— Если позвонишь дважды, это значит: «Немедленно прилетай», и я сразу же прилечу, чтобы тебя спасти. А если ты позвонишь трижды…
— То? — спросил Чарли.
— Если звонишь трижды, это значит: «Какое счастье, что у меня есть лучший на свете друг, Карлсон, который живет на крыше!»
И Чарли побежал к звонку, чтобы позвонить в него три раза, но ему пришлось постоять, дожидаясь своей очереди. Ведь все дети хотели сделать то же самое.
— Какая нелепость, — сказала Линн. — У меня было несколько серьезных вопросов по поводу поведения Чарли. Я хотела обсудить их с доктором Ли. А теперь я не смогу этого сделать. — Она сидела, уткнувшись в ноутбук. — Знаешь, что он сказал мне? Он заявил, что хотел бы, чтобы кто-то из нас превратился в Карлсона.
— Может быть, это именно то, что ему нужно, — сказал я.
— Давай, становись Карлсоном. Больше пользы от тебя всё равно не будет.
— Вы позвали, чтобы арестовать меня? — спросил я.
Сержант Смит покачала головой.
— Нет. Только сообщить о судебном запрете.
— И что наплела Линн?
— Не так много. Плохое влияние на ребенка.
— Хорошо, что с работы не выгонят. Как насчет алиментов, сержант, вы мне сейчас представите исполнительный лист или пришлете по почте?
— Это не моя работа. Эмили.
— Кто Эмили? — переспросил я.
— Я Эмили. Для друзей.
— Для твоих самых самых лучших друзей в мире? — спросил я. Вышло неправильно. Не так, как это говорили карлсоны.
Не поднимая глаз, Эмили улыбнулась краешком рта.
— А почему бы тебе самому не стать Карлсоном? Чарли бы понравилось.
— А почему не тебе? — парировал я.
— У меня нет крыши, с которой бы я хотела свалиться.
Начался дождь, капли стекали по пыльным стеклам окон Эмили, оставляя чистые дорожки. Дождь заполнял тишину, как будто говорил кто-то еще. Не то чтобы это была причина помолчать, но по взаимному согласию нам хватило и ее.
Я посмотрел на телефон Эмили.
— Мне надо позвонить Чарли, — сказал я и подошел к нему.
Она накрыла мою руку своей.
— Не беспокойся, — сказала она. Ее лицо было совсем близко, глаза широко раскрыты, почти как у карлсонов. Она смотрела куда-то в окно за мной. — Посмотри, — прошептала она.
Я попытался повернуться, но, чтобы увидеть то, на что смотрит Эмили, мне пришлось обнять ее. И там за окном с вращающимся за спиной и разбрызгивающим капли дождя пропеллером, с широко открытыми глазами, с улыбкой до ушей завис он. Чарли. Мой Чарли. Мой Карлсон Чарли.
— Как… — едва сумел я прошептать.
— Замолчи. Ни слова больше.
Рука Эмили, которая до этого не пускала меня к телефону, гладила мою грудь.
— Два звонка значат: «Прилетай как можно скорей», — сказала она. — Давай откроем окно.
— Нет, — прошептал я и взял трубку. Три раза я поднимал и опускал ее. И каждый раз телефон звякал. Раз. Два. Три.
«Какое счастье, что у меня есть лучший на свете друг, Карлсон, который живет на крыше!»
