С моей смертью погибнут и дом, и древняя фамилия Делакруа. Если не сегодня, то завтра — или, может, на следующей неделе?
Лишь одно знаю точно: гибель неотвратима, ибо древесные корни, что так долго пронизывали фундамент, уже разлагаются. Сладковатый душок, витающий в коридорах, не дает мне ошибиться.
Чтобы передать важное письмо прямо в руки адмиралу, небольшой отряд американских моряков направляется в путь длиной в пятьдесят миль. Заночевать они решают в деревне кубинцев, где встречают необычайной красоты девушку. На шее у нее венок из фиолетовых цветов, и командующий отрядом лейтенант, знаток ботаники, сразу распознает неизвестный науке вид орхидей. Парень по имени Тито соглашается показать место в лесу, где растут эти удивительно большие цветы, от которых будто бы тянет запахом разложения…
На русском публикуется впервые.
DARKER. № 6 июнь 2014
FRED M. WHITE, “THE PURPLE TERROR”, 1899
Приказ, отданный лейтенанту Уиллу Скарлетту, на первый взгляд, не представлял никаких сложностей. Задача казалась предельно простой: передать письмо капитана Драйвера от американцев, разбивших лагерь неподалеку от пролива в Пуэрто-Рико, адмиралу Лейку на другой конец перешейка.
— Вам нужно всего лишь взять с собой на всякий случай еще трех-четырех человек, пешком пересечь перешеек и отдать это письмо прямо в руки адмиралу Лейку, — сказал капитан. — Это даст нам еще как минимум четыре дня. Аборигены, судя по всему, не представляют для нас опасности.
Аборигенами он называл кубинских мятежников. Вдоль перешейка между Пуэрто-Рико и северным заливом, где располагался штаб адмирала Лейка, почти никогда не было беспорядков, хотя эта территория и принадлежала враждебно настроенным кубинцам.
— Придется идти пятьдесят миль по практически неизведанной местности, — ответил Скарлетт. — Испанцы нас ненавидят, да и кубинцы вряд ли обрадуются, завидев наши флаги.
О кубинцах капитан Драйвер был не лучшего мнения:
— Они воры и подлецы, все до единого, — сказал он. — Разумеется, вам предстоит не торжественное шествие через цветочные арки под звуки духового оркестра. Говорят, этот лес довольно опасен. Но вы в любом случае доберетесь до места. Вот письмо. Можете выдвигаться, как только будете готовы.
— Я могу взять своих людей, сэр?
— Да ради бога, берите, кого хотите. Если хотите, можете взять с собой еще и пса.
— Я бы не отказался, — ответил Скарлетт. — Я ему почти как хозяин. Так и знал, что вы не станете возражать.
Воображение Уилла Скарлетта рисовало ему заманчивую перспективу. Уилл был типичным франтом из морского флота Вест-Пойнта. Но за его приятной внешностью скрывался недюжинный ум. Он обладал обширными знаниями в области геологии и ботаники, которые непременно принесут пользу его благодарному отечеству, когда вышеупомянутое благодарное отечество оставит, наконец, позади этот начальный этап колонизации. Кроме того, Скарлетту можно было кое в чем позавидовать: многие его товарищи уже месяц безвылазно находились на корабле, будто в тюрьме, окруженной синим как сапфир морем.
Уорент-офицер по фамилии Таррер, еще двое матросов — одни мускулы и сухожилия. Всего четверо, не считая собаки. Таков был состав их разведывательного отряда. К тому времени, как солнце коснулось вершин холмов, они уже проделали путь в шесть миль. С самого начала Скарлетта удивило полное отсутствие каких-либо признаков ужасной, опустошающей войны. Похоже, до этой местности она еще не добралась: дома и хижины были невредимы, а в тени навесов стояли местные жители и с неким угрюмым любопытством рассматривали американцев.
— Лучше бы нам переночевать здесь, — сказал Скарлетт.
Наконец, они достигли деревни, на окраине которой возвышалась глинобитная часовня, а на другом конце, прямо напротив часовни, находилась винная лавка. Святой отец со сложенными на большом животе руками, одетый в длиннополую рясу из грубого сукна, с серьезным видом поклонился в ответ на приветствие Скарлетта. Последний, по словам Таррера, «сносно говорил по-испански».
— Мы пришли к вам в поисках ночлега, — сказал Скарлетт. — Разумеется, мы готовы заплатить.
Священник сонно кивнул в сторону винной лавки.
— Вы можете остановиться там, — сказал он. — Американцы — наши друзья.
