— Вы думали, я вам кто? Урод какой-то?
Крича, Тьюлиг растоптал тени и подскочил к стоящей в центре девчонке. Острие бруска вошло в живот.
— На!
Уродский палец выпрыгнул из уродского рта. Девочка согнулась. Тьюлигу этого было довольно, и он подскочил к горе-строителям башни из кубиков.
— Ах-ха-ха!
Ногой он свалил того, что поменьше, белобрысого ударил бруском за ухом. Кубики рассыпались, предъявляя неверному свету буквы «с», «т», «е», «н».
Стен. Замечательно! Это намек?
— Пугаете меня, да?
Он распинал кубики за границы клетки и завертел головой, выискивая, кого еще не заметил. На одеяле, шепнул Ришенбах. Под ветровкой. Все время притворяется спящей.
Конечно!
Тьюлиг, улыбнувшись, приблизился к лежащей. Ришенбах приготовил удавку. Бернье, одобрительно ворча, уступил ему место.
— А ну-ка, сладкая…
Чего Тьюлиг не ожидал, выворачивая скукожившегося, какого-то ватного ребенка из ветровки, так это того, что его шарахнет электрическим разрядом. Аж до искр.
Удар был будто апперкот тяжеловеса.
Тьюлига приподняло и отнесло футов на десять к дальней стенке.
Щелкнули лампы, кто-то встал перед ним и хихикнул. Далее стало темно. И пусто. Самое главное — пусто.
Тьюлиг вздрогнул.
Очнувшись, он ощутил странную легкость. Легкость была неправильная. Будто что-то привычное, с чем ты уже давно сжился, разрушилось и покинуло тебя.
Тьюлиг повернулся.
Под боком обнаружился матрас, в полутора футах поднимались ввысь вольфрам и золото.
Разве он…
Они что-то сделали с ним! Ночью!
Тьюлиг резко сел.
Нет, он не был связан, ноги, руки — все в полном порядке. Дети за прутьями… Ха, дети за прутьями стояли и сидели как ни в чем не бывало. Правда, башня из кубиков убавила в росте. Два кубика, всего два. А еще два — за границами клетки.
Тьюлиг потер лоб.
Странно, совсем не пахло клубникой. И вечного, упругого напряжения не было в голове. Даже дети не казались такими уж уродливыми. Их совсем не хотелось…
Тьюлиг замер.
Он вдруг понял, что не слышит, не чувствует внутри себя присутствия ни доктора философии, ни гробокопа.
Ришенбах! Бернье!
Пустота была ответом внутреннему голосу. Вот она, легкость. Вот оно, ощущение съехавшего жильца.
— Что это? — негромко спросил он себя. — Я свободен?
Тьюлиг подержал в руке вольфрамовый брусок и отбросил его с отвращением.
Он показался себе необыкновенно чистым, обновленным, и брусок с заостренным краем лишь тянул его во тьму памяти.
Нет уж!
Тьюлиг встал и повернул голову к видеокамере.
— Эй, Ферлинг! Ферлинг!
Он махнул рукой, чтобы на него обратили внимание.
— Ферлинг! Выпустите меня! Я чист, я больше не убийца! Они все взяли себе! Все вытянули из меня! Эй!
Он потряс прутья.
За спиной вдруг раздался смешок.
— Сте-енли, — произнес кто-то тихо и нараспев.
Тьюлиг почему-то испугался оборачиваться. Ледяной ком сформировался в животе.
— Все-все, — сказал он, зажмурившись, — я не имею… Я больше не хочу… Это Ришенбах и Бернье… Это они сидели во мне…
— А ты невинен, — хихикнули сзади.
— Ферлинг! — крикнул Тьюлиг. — Я чист!
— М-м-м… — облизнулись рядом.
— Я чист, как младенец, — прошептал Тьюлиг, сползая на пол на подломившихся ногах.
— От тебя так пахнет клубникой, — дохнули ему в затылок, и он с ужасом опознал знакомые нотки. — Ты — дьявольски сладкий. Ты как те маленькие детки…
Щелкнули и погасли лампы.
Вы никогда не задумывались, почему слова «Санта» и «Сатана» так похожи? Вдруг это не простое совпадение? Кое-кто из жителей городка Розо еще помнит историю о человеке, который пришел к фермерам в неурожайный год и с помощью странного ритуала спас посевы пшеницы. Но обещанную плату он так и не получил, поэтому одной холодной декабрьской ночью навестил должников и забрал то, что ему захотелось…
Новогодний хоррор от признанного мастера жанра.
DARKER. № 1 январь 2015
GRAHAM MASTERTON, “ANTI–CLAUS”, 2003
Это был самый суровый октябрь за последние одиннадцать лет. Из Канады через северную Миннесоту пришел ледяной шторм и не утихал уже девять дней и девять ночей, а это значило, что Джерри и мне ничего не оставалось, как забронировать пару номеров в мотеле «Стерджон» в городе Розо с населением 12 574 человека и ждать, пока не наладится погода.
Бо́льшую часть времени мы проводили в баре «Северная звезда», общаясь с местными жителями и слушая кантри-песенки о несчастных охотниках и неверных женщинах. Снаружи весь мир был покрыт льдом: силовые линии обрывались; из-за топлива, превратившегося в воск, застревали грузовики; а залеплявший глаза снег временно лишал людей зрения.
