Когда она снова подошла ко мне, я схватил ее за запястья и толкнул ее назад, пока она не ударилась о заднюю часть двери. Она попыталась сопротивляться, но я поднял ее руки над головой и ударил прямо в ее разъяренное лицо. «Стой, сука!»
«Ты прекрати!» — рявкнула она. Она боролась с моей хваткой, но не могла пошевелиться. Она закричала от раздражения, и я улыбнулся. «Я тебя ненавижу», — выплюнула она. Она забилась в моих объятиях, но я крепко ее держал. «Ты не представляешь, каково это, когда тебя не стало!» — ее голос надломился, и она с трудом дышала. «Я ничего от тебя не слышала. Я не знала, нужна ли я тебе еще, нужна ли я тебе. Мой отец и Диего решили за меня, что я выйду замуж. У меня не было выбора!» — закричала она. «Я была в ловушке, мне некуда было идти и не к кому было обратиться за помощью!»
«Я возвращался за тобой! Мне просто нужно было чертово время! Я был почти готов!»
Грудь Аделиты поднималась и опускалась в зависимости от того, как быстро она дышала. Ее загорелые щеки были красными от гнева, а глаза были широко раскрыты и полны ярости. Она наклонилась вперед и прорычала: «Ты сказал этим людям — врагам моего отца,
«Нам сказали, что это какая-то гребаная случайная кузина, которая выходит замуж. Они пришли за ней. Я ни на секунду не поверил, что это можешь быть ты!»
Аделита покачала головой, пока я пытался вернуть себе хоть какое-то здравомыслие, прежде чем я разбил дверь рукой. «Мой отец доверял тебе. Я доверял тебе, а ты присоединяешься к людям, воюющим с моим народом?» Замерев, я рассмеялся. Я, блядь, рассмеялся. Губы Аделиты сжались. «Не смейся надо мной!»
Она выгнула спину от двери, ее сиськи царапали мою твердую грудь, когда она пыталась вырваться из моих объятий. Но я едва заметил это. Я был слишком поглощен тем фактом, что она считала
Глаза Аделиты расширились. «Что ты имеешь в виду?»
«Хочешь знать, какую сделку заключали наши отцы, когда мы были в Мексике?»
Аделита замерла. «Наркотики. Папа сказал, что это наркотики». Она сказала это с таким доверием к своему отцу, что часть моего гнева ушла. Он был всем, что у нее было, всем, что у нее когда-либо было... и она понятия не имела, какой он садистский ублюдок.
«Нет», — поправил я, и мой голос прозвучал менее злобно, чем раньше. «Это были не гребаные наркотики, принцесса». Я постарался посмотреть ей прямо в глаза, когда сказал: «Это были женщины».
Аделита ахнула. Ее голова затряслась от недоверия. «Нет», — с убеждением отрицала она. «О чем ты? Папа никогда бы этим не занялся!»
Я придвинулся к ней поближе, прижав ее к двери, чтобы она могла слушать. «Твой папа сделал это. И мой тоже». Ее голова снова затряслась. Она собиралась спорить; я объяснил ей это по буквам, чтобы она поверила. «Они крадут женщин, накачивают их героином твоего папы, отправляют в лагеря, а затем позволяют мужчинам платить за то, чтобы они их трахали. И они зарабатывают на этом неплохие деньги».
«Нет!» — закричала она, и ее глаза наполнились слезами. «Зачем ты это говоришь?» Ее шепот стал резче, когда она подняла подбородок и возразила: «Это из-за этого клуба. Эти люди. Они лгут! Мой отец никогда бы...»
«Он, блядь, продает женщин черт знает кому. Чтобы они стали рабами или что там от них хотят».
«Это неправда!» Слеза скатилась по ее лицу, но она откинула голову, чтобы мятежная слеза упала на пол и не показала ее слабости.
"Это-"
«Я же сказал, что это, черт возьми, не так!»
Все мое тело сотрясалось от ярости из-за ее дерьмового отношения. Не говоря ни слова, я держал ее за запястье и открыл дверь, таща ее по коридору. Мне было все равно, что это запрещено. Сучка должна была знать правду, и я знал нескольких человек, которые сделали бы это так же ясно, как день.
Викинг отошел с нашего пути, медленно хлопая и показывая своей ебаной ухмылкой, что он все услышал. Я ринулся к бару. Когда я распахнул дверь, все братья повернулись, чтобы посмотреть в нашу сторону. Я сосредоточился на Хаше и Ковбое, затем на АК, который сидел за столиком рядом с ними. «Где ваши сучки?»
Хаш и Ковбой встали. «Почему?» — спросил Хаш.
«Где они?!» — закричал я. У меня сейчас не было времени на их дерьмо. Аделита отстранялась от моей руки, и я был в двух секундах от того, чтобы взорваться нахрен.
«Они в туалете для старушек», — сказала Бьюти, проталкиваясь мимо нас. «Я отведу тебя». Я потащил Аделиту за собой, ее ноги впивались в пол, когда она пыталась поставить их на пол. Она дернула меня за руку, но не могла освободиться, пока не услышала это. Она была защищенной сучкой, которой нужна была чертова проверка реальностью.
