– Да. И тогда было бы плохо. Нас бы или вернули в родные поместья, или бы отправили на службу у границ, – кивнул Таль, доставая продукты и передавая половину мне.
– А что плохого в том, чтобы служить у границы? Спокойно, никто не трогает, – истинно не понимала причин такой нелюбви к границе.
– Вот именно, спокойно, – подскочил на ноги эмоциональный Армиаль, размахивая руками. – Там магия чахнет, там молодые люди загибаются от скуки. Это же пропасть! Там или старики служат, или молодые парни, которых сослали. Но, самое паршивое в этой границе то, что оттуда уже никуда не переводят. Если ты попал туда на службу, то можешь спокойно покупать себе там дом, заводить семью.
– Семья – это не плохо, – вслух пробормотала, помешивая кашу в котле. – У вас же есть братья, сестры, мамы и папы, дяди и тёти.
– Эй, Сима, что такое? – отложил нож и картофель Таль, поворачивая меня к себе лицом. – У тебя же тоже есть брат, и родственники. Чего ты раскисла?
– Да, и правда, глупо вышло, – через силу улыбнулась. – Простите, мне отойти надо.
И, не дожидаясь ответа, вырвалась из рук кока, быстро пошла в сторону леса. По ощущениям, там недалеко, должна быть речка. Перед глазами всё плыло, по щекам стекали редкие капельки сдерживаемых слёз, дыхание сбилось. Брат? Родственники? Мертвы все… вряд ли маму оставили в живых после того, как дядя понял, что она не в силах открыть папину последнюю загадку. А считать дядю за родственника? Что может быть глупее?!
Но, сильнейшие мира, как же хочется увидеть их! Веселые глаза брата, или вредных старших близняшек! А папа… он был добрым, веселым, и очень хорошим. Мама много про них рассказывала, когда мы сидели там, в темноте. И, наверняка она и не знала, но я слышала, как она плакала ночами. Я безумно по ним скучаю, не видя их в реальности ни разу. Это странное ощущение, которое вызывает и слезы, и щемящую грусть. Вы скучали по тому, чего или кого не видели? Это сложно, очень-очень сложно. В грусти мы вспоминаем моменты из жизни, которые нам ярче всего запомнились, мы скучаем по этим моментам. А что вспомнить, если эти моменты отобрали, без возможности вернуть? Тут-то и оно. Мне больно по ним скучать, и нечего вспоминать, кроме маминых рассказов.
Я присела на берег реки, опустила руки в холодную воду, и, глубоко вздохнув, промыла лицо. Надо было смыть слезы и успокоиться, и именно вода была лучшим средством. Я просидела на берегу несколько часов. Смотрела на водную гладь, в которой то там, то тут расползались круги. О подступающей истерике не было ни намека, и даже мысли улеглись. Да, я не видела их в живую, не могла обнять, прижаться к ним, и это вызывает боль, но, я видела маму, я провела с ней десять лет. И что бы ни случилось потом, у меня есть Виртан. Я не чувствую к нему родственных чувств, ещё рано для этого, но и чужим мне он уже не был. Судьба свела, не иначе… А потом, у меня появиться своя семья, свои дети, и я буду им рассказывать о том, какие необыкновенные были наши родные. Главное, подготовить спокойную обстановку, но, для этого придётся пройти ещё немало как испытаний, так и простых дорожек.
– Симанира. – раздался за спиной голос того, кого я меньше всего ожидала увидеть. Нет, он меня не напугал, шаги я услышала задолго до того, как он подошел, просто, это мог быть любой из отряда, но не он.
– Гелуаль. – не поворачиваясь, ответила на своеобразное приветствие.
Почему я не ожидала увидеть этого эльфа здесь? Он с самого начала пути бросал на меня презрительные взгляды, и мы не перекинулись и парой слов. Его имя, как и во всех случаях у эльфов, полностью соответствовало его сути. Мороз. Холод. Вьюга. Всё это характеризовало этого ледяного эльфа. Он не проявлял эмоций, даже не разговаривал почти. Белые волосы отдавали голубым отсветом, синие глаза были настолько насыщенными, что хотелось смотреть и смотреть в них, даже кожа казалась белее, чем у остальных.
– Тебя обыскались, – останавливаясь за моей спиной, безэмоционально проговорил эльф.
– Я предупреждала, куда уйду, – мой голос так же застыл, как и у Гелуаля.
– Тебя обидели слова ребят? – вопрос прозвучал до того неожиданно, что не удержалась, и обернулась. Не показалось, действительно спросил!
– Нет, – с запозданием ответила на вопрос, и вновь отвернулась к воде.
– Врешь, – не спрашивал Гелуаль. – Научись лгать, или не ври совсем.
– У меня не было учителей в такой сфере, – с улыбкой ответила собеседнику за спиной.
– Если есть желание, могу научить.
Тут мой шок достиг апофеоза, и я даже встала на ноги, чтоб посмотреть в синюшные глаза. Не врет! Смотрит так же серьёзно, только ответ мой ждет. И самое ужасное, что мои чувства молчали, я не могла определить, может ли этот эльф принести мне вред или нет.
– И научу сдерживать эмоции. Пригодиться, – не дожидаясь от меня ответа, продолжил Гелуаль.
– В чем подвох? – ну не мог он делать такие предложения просто так!
