– Господа, думаю, все формальности мы обговорили и можно подписать контракт, – лорд Вилворд с улыбкой посмотрел на меня, и я, с запозданием, перевела его фразу эльфам. – Ваша юная говорящая совсем вымоталась, и ей не мешало бы отдохнуть. Предлагаю вам погостить у нас в гостевых апартаментах.
– Что вы, лорд Вилворд. – воскликнула я, когда смысл его слов дошел до меня. – Я совершенно не устала, и если вам нужно ещё что-то обсудить, то мы можем продолжить. – и упрямо посмотрела на лордов.
– Симанира, переведи, пожалуйста, что сказал лорд Вилворд. – раздался спокойный голос Билаториаля. Перевела. И услышала следующее. – Симанира, скажи лордам, что мы благодарим их за гостеприимство. А также, согласны на подписание контракта.
Перевела без особого энтузиазма, и стала наблюдать, как будут перепроверяться пункты и прочие мелочи. Незаметно для себя, уснула, удобно устроив голову на сгибе руки. Чувствовала, что кто-то поднял меня на руки, но сил, чтобы открыть глаза, не было. Проснулась только посреди ночи, когда безумно заболело горло. Что происходит с человеком, если на протяжении десяти лет он практически всегда молчал, а тут за месяц наговорил больше чем за всю жизнь? Особенно сегодня. Я чувствовала себя так, будто в горле был песок и при каждом вдохе он двигался.
Подорвавшись с кровати, я стала искать воду, которая сейчас была нужна как воздух. Слезы потекли по щекам, каждый вдох доставлял боль, и я не могла найти воду. Неожиданно чьи-то руки подсунули мне стакан с желанной прозрачной жидкостью, и я жадно стала пить её. Когда ужасное ощущение поутихло, я отстранилась от стакана, и оглянулась. На меня смотрел Билаториаль, в глазах которого плескалось беспокойство.
– Симанира, что случилось? – волнение сквозило и в голосе.
– Впервые за десять лет я столько много говорила, – усмехнулась своим словам. Голос звучал хрипло, но к утру должно было всё пройти.
Я находилась в просторной спальне, где была большая кровать с балдахином, столик с зеркалом и множеством ящичков, пушистый ковёр у которого стоял столик и пара кресел, а также было ещё две двери. Цвет помещения в темноте был трудноразличимый, но можно было предположить, что всё сделано в светлых тонах.
– Где ж ты жила, если так мало говорила? – удивился Билаториаль, посчитав это всё шуткой.
Но я не улыбнулась на его слова. С мамой мы больше общались мысленно, или писали буквы потоками магии. Я говорила очень мало. Даже после того, как сбежала. В лесу я была одна, потом встретила Виртана, но и с ним не так много разговаривала. А тут, за последнюю неделю, учитывая затянувшиеся переговоры, я перевыполнила норму.
Он заметил моё хмурое состояние, и резко перестал улыбаться.
– Где тебя держали, что ты почти не разговаривала? Да и как такое возможно? Как тебя учили языкам, если ты молчала? – засыпал меня вопросами Билаториаль.
Я посмотрела на эльфа как на лося, а потом прохрипела, что у меня болит горло! Что за кретинизм?!
– Ты бы и так не ответила, верно? – опять усмехнулся Билаториаль. И мне почему-то подумалось, что эту ухмылку, я когда-нибудь сотру. – Ладно, спи. Завтра уже уедем отсюда, и будешь молчать столько, сколько захочешь.
Меня потрепали по волосам, и эльф ушел. Странный он. Но вроде хороший, даже жаль будет сбегать от него. А то, что это придётся сделать, я не сомневалась.
Учение. Что оно нам дает? Информацию? Несомненно. Умения? Да, конечно. А ещё оно даёт способность мыслить самостоятельно, выживать, сражаться и выходить победителем. Задолго разумные расы решили развиваться, изучать нечто новое, учить других. Сложно, да и страшно представить, что бы сейчас происходило, если бы мы стали довольствоваться только тем, что уже имеем, без попыток совершенствоваться.
В тот день мы ушли из гостеприимного дома едва ли не с рассветом. Спешку мне объяснять не спешили, а хозяевам я перевела версию о том, что мы торопимся в путь. Вряд ли это было так, ведь у нас ещё было в запасе несколько суток. Добираться до оборотней из последнего городка предстояло чуть больше двух недель. А встреча, что должна была состояться на территории блохастых – через две с половиной недели. Почему в отряде оборотней называют блохастыми, я поняла сразу. Хоть, именно эта раса довольна чистоплотна, и блохи у них вряд ли есть, но прозвище всей расы прилипло к ним намертво. Что оборотней очень злит…
Обещания все сдерживали, и учили меня в ускоренном режиме. Рецепты, бои и искусство лжи. Так же были скачки на перегонки с эльфами, которые часто заканчивались моей победой. Словарный запас я пополнила едва ли не на половину, и нельзя сказать, что слова эти были приличные.
В пути мы чаще ночевали под открытым небом, нежели под крышей. Эльфы не любили людей, люди – эльфов, и они взаимно друг друга сторонились. А когда мы ступили на земли оборотней, всё изменилось. Мы стали чаще останавливаться в трактирах и тавернах, ели безумно вкусную еду, не в обиду Талю сказано и спали на теплых постелях.
