Дарованная судьбой полностью

Ричард Ховард любил всех своих детей, за исключением Терезы. Поскольку – сознательно или невольно – считал девочку причиной гибели ее матери. Мэри Ховард умерла при родах в тот момент, когда Тереза увидела свет.

Мэри была душой большого дома, она растила детей и ухаживала за цветами в саду с такой самоотверженностью, на которую никогда не был способен ее муж. После женитьбы Ричард Ховард жил в поместье, унаследованном от отца. С юности не любил он ни учиться, ни работать и отметал все доброжелательные советы попытать счастья в колониях или вступить в армию. Он всегда держал лошадей больше, чем мог позволить себе, и от души наслаждался преимуществами сельского бытия в Девоншире: охотой, бегами и карточной игрой с соседями. Раз в году он проводил какое-то время в Лондоне, чтобы – как любил говаривать – показать горожанам, что они и в подметки не годятся сельским жителям.

После смерти жены он доверил воспитание детей гувернерам. Гарри, старший, поступил на флот. Томас, книжный червь с юных лет, прервал многообещающую учебу в Оксфорде, чтобы посвятить себя служению Богу. А Вильям, младший, пошел, казалось, по стопам отца. Он не хотел ни идти в армию, ни учиться, и его можно было увидеть в конюшнях чаще, чем в библиотеке. Он слыл необузданным всадником и превосходным стрелком, неутомимым охотником на лис, а о его диких выходках толковала вся округа.

Элизабет, годом моложе Вильяма, считалась у мистера Ховарда идеалом дочери. Еще ребенком с длинными белокурыми волосами она являла собой образец учтивости и послушания. Никогда не возникало необходимости строго наказывать ее. Братья всегда отправляли сестренку к отцу, если надо было вымолить прощение. Они даже подкупали ее, чтобы она взяла на себя вину за проступки, которых не совершала. Элизабет владела удивительным даром по команде вызывать у себя слезы, а когда Ховард видел дочурку плачущей, у него моментально пропадало всякое желание ее наказывать. Она прикладывала все усилия, чтобы стать любимицей отца, но это было явно излишним. Иногда он даже называл ее своей «маленькой коварной кошечкой», не ведая, что по сути она и была вероломной и расчетливой. Безумная тетушка Ховарда Кассандра часто сухо замечала, что взаимное обожание отца и дочери вызвано исключительно нежеланием обращать внимание на изъяны в характерах друг друга.

Ховард не допускал даже мысли расстаться с Элизабет. Было так приятно видеть ее рядом с собой, всегда прелестную, элегантную, жизнерадостную. Кроме того, отец привык, что, после смерти матери, она взяла на себя заботы по ведению хозяйства. Но приближался девятнадцатый год рождения Элизабет, пора было отправить ее в Лондон и ввести в общество. Однако при этом возникала опасность, что очень скоро найдется молодой человек, который отним навсегда. И хотя Элизабет не была красива в класси ческом понимании этого слова, она знала, как себя вести, – внимательно прислушивалась к собеседнику, доброжелательно улыбалась. Одним словом, это был тот тип девушки, который легко вызывает восхищение у мужчин. Помимо личных достоинств, Элизабет обладала еще и порядочным приданым, ибо в случае замужества получала не только свою долю наследства, но и долю сестры. Так распорядился Ховард, который не верил в то, что приданое, каким бы большим оно ни было, побудило бы какого-нибудь холостяка жениться на Терезе.

Вздыхая, он часто сетовал на то, что ему уготована печальная участь в старческом возрасте остаться с Терезой, в то время, как другие дети, близкие ему, уже покинут дом. Он и сам не знал, что ему не нравится в Терезе: не могла же эту неприязнь вызвать смерть жены, последовавшая семнадцать лет назад… Он не отдавал себе отчета в том, что его собственное поведение, недостаток любви, а порой и несправедливость сделали из дочери робкое и упрямое создание, предпочитавшее уединенность полей и лесов семейному общению. Она никогда не лгала и не держала тактично свое мнение при себе, а ее неподкупную искренность отец расценивал как дерзость и наглость. Если в подобных случаях он велел Терезе замолчать, она сердила Ховарда еще больше тем, что смотрела на него, не отрываясь, своими огромными золотистыми глазами, взгляд которых не выдавал ее мыслей. Зачастую он с трудом сдерживался, чтобы не ударить дочь по лицу, и хотя никогда не позволял себе зайти так далеко, считал ее виновной во вспышках своего гнева.

В конце концов, наступил такой момент, когда Тереза по возможности начала избегать присутствия отца. Перестала она общаться и с Элизабет, поскольку не заблуждалась в отношении истинного характера своей всеми обожаемой сестры. Со старшими братьями она почти не виделась, а Вильям был слишком похож на отца тем, что неласково обращался с ней, кроме тех случаев, когда давал поручения, которые она молча выполняла – не сетуя, но и без услужливости.