Тёмный Лорд, натянув одеяло до подбородка, лежал на кровати в одной из спален дома Лестрейнджей. Волдеморт уже больше двух месяцев находился в крайне издёрганном состоянии. Его никак не стихающее бешенство отражалось на всех, включая самых близких соратников.
Причина такого настроения Тёмного Лорда в этот момент стояла рядом с кроватью и снимала платье со своего дряблого, изнурённого тела. Когда Волдеморт в очередной раз увидел её торчащие рёбра и обвисшую прыщавую кожу, его вновь передёрнуло от отвращения.
Продемонстрировав ему щербатую и немного виноватую улыбку, Беллатрикс Лестрейндж осторожно переместила свои торчащие мослы на кровать и дюйм за дюймом стала придвигаться к нему, возбуждённо сопя.
Тёмный Лорд проклял всех и вся, и не один раз, но поделать с этим безумством ничего не мог. По какой-то необъяснимой причине их обоих словно магнитом тянуло друг к другу. Будто сама магия заставляла их совокупляться при каждом удобном случае. И если Беллатрикс была даже в чём-то рада такому неожиданному подарку судьбы, то настроение Волдеморта раз за разом пробивало очередное дно.
Однако вчера Виктор Руквуд подал ему здравую идею. Невыразимец предположил, что в пророчестве, скрытом в недрах Отдела тайн, могут найтись причины такого противоестественного влечения, от которого не спасали ни чары, ни окклюменция. Волдеморт даже убить Беллатрикс не смог, хотя и пытался это сделать не раз. Магия-предательница просто отказывалась работать, едва он только хотел послать в Беллатрикс убивающее проклятье.
В отчаянии Тёмный Лорд согласился, чтобы Руквуд исследовал его кровь на наличие любовных зелий и приворотов. Разумеется, все проверки проходили под его контролем. Однако ни амортенции, ни любого другого приворотного зелья в его крови не нашлось. Поэтому высказанная вчера идея молодого невыразимца нашла горячий отклик в его душе.
На собрании «Пожирателей Смерти», организованном в тот же день, Августус Руквуд задумчиво потёр седеющую бороду и предложил:
— А что, если как-нибудь заманить Гарри Поттера в Отдел тайн? Пусть мальчишка сам вынесет шар пророчества Трелони из хранилища. И тогда вашим верным слугам останется только забрать его.
— Я согласен с этим, мой Лорд, — сквозь маску поддакнул отцу Виктор Руквуд. — К сожалению, старина Боуд так и не смог вынести шар с предсказанием Трелони. Бедняга сошёл с ума от противоречий между моим приказом и клятвами невыразимца, после чего попал в Мунго. Пришлось даже послать ему на Рождество дьявольские силки… для скорейшего выздоровления, так сказать.
— И как он? Совсем немножко поправился? — оскалилась Беллатрикс.
— Боуд умер в Мунго, мой лорд, — подал голос Яксли. — Мы даже скидывались понемногу на организацию похорон. У Боуда никого из близких не было, и тот не аврор, чтобы за него платил фонд Лонгботтома.
Об этой появившейся из ниоткуда организации Волдеморт тоже знал, но пока не решался тех трогать, опасаясь отрицательной реакции как действующих авроров, так и бывших. Тем не менее он уже выяснил, кто работает в центральном офисе, а кто в филиалах. В дальнейшем Волдеморт собирался ликвидировать эту организацию. Вначале захватив мужа и дочь Андромеды Тонкс, а затем шантажом заставив ту перевести все средства фонда «Пожирателям Смерти».
Шелестя по паркету, в комнату заползла Нагайна и двинулась прямо к столу, за которым проходило совещание. Змея поднялась до уровня лица Волдеморта и прошипела ему:
— Иногда я чувствую разум Поттера в своей голове, Эф-сая-сас. Если ты немного сосредоточишься, сможешь вначале почувствовать мальчиш-шку через меня, а потом напрямую проникнуть в его голову.
— Твоя толстая ящерка клянчит себе мышку? Ути-пути, какая она шарман! — безбашенно просюсюкала Беллатрикс и визгливо засмеялась. Однако она тут же поперхнулась смехом, захлопнув свой щербатый рот, когда большая змеиная голова мгновенно развернулась к ней и угрожающе оскалила огромные клыки.
— Твоя нынешняя самка слишком много болтает и, похоже, неспособна подарить тебе змеёныша, Эф-сая-сас, — прошипела Нагайна, сочувственно посмотрев на Волдеморта. — Может, тебе её казнить и завести себе новую самку? Я же чувствую, как сильно эта тебя раздражает. От неё несёт безумием, и у неё воняет изо рта, как из мышиной норы.
— Не получается, моя дорогая, — раздражённо прошипел змее Волдеморт. — Но Северус поклялся сварить какое-то мощнейшее зелье, которое заставит разродиться даже сосновое бревно. Я надеюсь — после этого магия успокоится. Не понимаю, но на мне как будто повис какой-то могущественный гейс. Хотя я точно помню, что никаких клятв никому не давал ни до, ни после возрождения! Буду надеяться, что нам удастся завладеть полной версией пророчества Трелони. Возможно, в нём есть ответы, почему мы с Беллатрикс постоянно вынуждены быть друг с другом.
