Услышав, сколько француз требует от папы за его освобождение, Невилл осознал — живым отсюда не выйдет никто: ни он, ни отец, ни учитель. Этот страшный волшебник убьёт их всех, это лишь вопрос времени. Он был удивлён и горд, когда его отец, повторно прочитав текст на пергаменте, покачал головой и, твёрдо глядя на страшного мага, произнёс:
— Я не стану вам клясться, месье Прут. Это смертный приговор для нашего рода.
— Мёрд! Тогда я убью тебя, а нужную клятву мне даст щенок! — грубо прорычал француз и безо всякой паузы наколдовал режущее заклинание, целя в горло папы.
Невилл оцепенел от страха, но, к счастью, отец успел поставить косой щит, и опасное заклинание отрикошетило в сторону. Причём совершенно случайно это произошло крайне удачно для Невилла, потому что он почувствовал, как ослабли верёвки, связывавшие тело. Стараясь не делать лишних движений, Невилл огляделся по сторонам и заметил под диваном свою палочку.
Между тем отец с трудом парировал мощные заклинания Прута, даже не пытаясь контратаковать. Было видно, что папа держится из последних сил. Невилл, воспользовавшись тем, что француз стоит к нему спиной, осторожно протянул руку к палочке и мысленно позвал. Секунду спустя в его ладони оказалась гладкая деревянная рукоять.
Невилл посмотрел на сражающихся и увидел страшное: у его отца выбили палочку. Следующее заклинание отшвырнуло папу на пару метров, расплавив на груди защитный родовой медальон. Отец без сил упал у самой стены, и Невилл понял, что тот окончательно проиграл.
— Как и тысячу лет назад, победа вновь за Францией! Ты слаб, Лонгботтом, и сейчас умрёшь! — услышал он торжествующий голос Прута. Тот поднял палочку, явно наслаждаясь своим превосходством.
В этот миг Невилл внезапно осознал, что у него есть лишь один-единственный шанс остановить врага. Если он попробует обезоружить француза, а тот успеет отразить удар, то второй попытки уже не будет.
«Неделю назад умерла мама. Сейчас убьют отца, а потом и меня. Бабушка узнает о нашей смерти и тоже не захочет жить. Просто не станет никого… Лонгботтомы исчезнут, как и сотни других слабых родов. Что за безумие здесь творится? Почему нельзя просто жить как обычные люди? Почему всё это случилось с нами? Я не хочу умирать, папочка! Папа!» — эти мысли галопом пронеслись в голове Невилла.
Он видел, что на залитом кровью лице отца, несмотря на приближающуюся смерть, не было ни капли страха. Лонгботтом-старший не собирался признавать своё поражение. И когда папа посмотрел на него и одними губами прошептал: «Беги, сынок, я постараюсь его отвлечь…» — в душе Невилла вспыхнули такие ярость и боль, что он недрогнувшей рукой направил палочку в спину Прута и срывающимся от бешенства голосом произнёс:
— Авада Кедавра! Сдохни, сволочь!
Француз упал ничком к ногам отца, а Невилл застыл от ужаса.
«Я убил человека. Я убил… я…» — запульсировало болью в висках.
— Найди мою палочку, сынок, — раздался смертельно уставший и такой родной голос, что Невилла внезапно отпустило.
«Сопли жевать потом буду, а сейчас нужно помочь отцу, — ожесточённо подумал он, поднимаясь на ноги. — Да и зачем вообще жалеть такого врага? Разве француз пощадил бы нас?»
Эта неожиданная и кристально чёткая мысль чуть не заставила Невилла споткнуться. В какой-то момент он понял, что сделал единственно возможный выбор. Применение непростительного заклинания в спину было оправдано в этой ситуации, как бы ужасно это ни выглядело со стороны.
«Что я мог сделать такому волшебнику, как Прут? Ни отец, ни учитель не смогли с ним справиться, — сглотнул вязкую слюну Невилл, шаря взглядом по комнате в поисках палочки отца. — Мне невероятно повезло, что от Авады нет спасения. Это Гарри Поттер у нас один такой уникальный».
Он истерически хихикнул про себя и наконец заметил, куда отлетела палочка отца:
— Я нашёл, пап, вот она!
«Невилл не Энакин, ему нельзя демонстрировать мощь Тёмной стороны силы. По крайней мере, не сейчас», — лениво подумал Палпатин, наблюдая сквозь залитые кровью ресницы, как Лонгботтом-младший мечется по комнате в поисках палочки.
Микроскопические растения разложились в остывающей крови погибшего француза, напоследок передав Шиву полный архив украденной памяти. Ему осталось только набрать в зачарованный флакон достаточно крови Прута, чтобы потом получить доступ к его мэнору и хранилищам.
Невилл наконец-то обнаружил пропажу под диваном и радостно вскрикнул. Шив принял палочку, но не стал сразу же приводить себя в порядок. Вместо этого он с трудом поднялся на ноги, крепко обнял Невилла и прошептал тому в макушку:
— Спасибо тебе, сынок. Ты спас нас обоих. Я по-настоящему горжусь тобой, Невилл. Сегодня ты доказал, что взрослый мужчина и истинный наследник!
— Я не мог по-другому, пап. Я убил его, чтобы жили мы… — тихо произнёс Невилл ему в плечо.
— Чу́дно, мой мальчик. Ты всё правильно сделал. Наши враги, какими бы могущественными они ни были, все будут уничтожены! — серьёзно сказал Палпатин.
Ответные объятья Невилла были такими же крепкими, как и его.
