Кем был Арон для меня? Не знаю, он всегда отвечал, что другом. Когда я была маленькой, считала его своим спасителем, героем из старинных книжек. Чуть повзрослев, любила представлять, что он мой дядя или старший брат, который никогда не даст в обиду. Но все мои сказки были жестоко разбиты. Когда в школе подружкам я рассказывала про своего «родственника», они лишь смеялись. И неспроста, Арон был эльфом, его серебристые кудри скрывали немного заостренные уши, но глаза цвета расплавленного золота, искрящиеся на солнце, и тонкие черты лица выдавали расу. Я же была обычным человеком, деревенской девочкой, которую он когда-то спас, проезжая попросту мимо нашей деревни, ни о каком родстве речь даже не шла. Возможно, он считал, что после спасения на нем лежит печать ответственности за меня. Иначе чем еще можно было объяснить тот факт, что он устроил сироту в одну из лучших школ империи. «Твой дар необходимо развивать», – часто говорил Арон, – «его не спрячешь». Для меня, как и для многих, магия была неотделима от обычной жизни. Наверное, с самого рождения я чувствовала ее присутствие, что для людей в принципе не очень свойственно. Мы не обладаем собственной магией, она проявляется лишь как эхо при смешении с кровью других рас. Темные и светлые эльфы, гномы, да даже орки обладают собственной силой. Но с людьми не так. Если в роду нет никаких ярких представителей иных племен, то ни о каких выдающихся способностях и речи нет. А если есть большое желание, то путь один – к некромантам. Лишь они с помощью тайно созданных составов и эликсиров, могут менять кровь. За это они именуются отступниками, и ни одно королевство не поддерживает с некромантами никаких отношений.
