– Ты рассуждаешь как маленький глупый ребенок, ничего не знающий о мире, – он выплевывал слова, будто они были ядом. – Ты жила в своем крохотном идеальном мирке, без забот и проблем, а реальная жизнь не так прекрасна, уж поверь. Ты сделаешь все так, как я сказал, и не будешь сопротивляться. – И вновь его магия начала оплетать и подавлять волю. Хотелось согласиться со всем, что он не произнесет, но злость давала силы противиться.
– Хватит принуждать меня! – Я вскочила на ноги, и кресло с грохотом отлетело назад. – Я чувствую заклинания, и это чертово магическое давление. Наверное, вы привыкли к беспрекословному подчинению, но это наглость какая-то заставлять других делать все, что заблагорассудится. Я даже не представляю, кто я, и сейчас для меня важнее разобраться с этим, нежели снова сидеть под замком. Уж простите, что нарушаю ваши планы, Ваше Высочество, или как вас там, но я ухожу. – И чуть пошатываясь, я направилась к спуску с террасы. Однако далеко уйти не получилось, потому что проход загородила внушительная фигура эльфа. Он буквально нависал надо мной, глаза источали столько злости и ярости, что стало не по себе. Я хотела обойти, но тонкие пальцы мертвой хваткой сомкнулись на моем запястье.
– И куда ты собралась? – прошипел Элонрен, чуть наклонившись, – без вещей, без денег и без своей магии. Ты еще не поняла, что тебя никто нигде не ждет?
– Откуда столько ненависти? – я наконец-то задала вопрос, мучавший меня с момента нашего знакомства, – Что я вам сделала? С самой первой встречи вы только и делаете, что демонстрируете свое пренебрежение. Даже, если вам так нужно использовать мои способности в собственных интересах, то почему бы просто не попросить помочь по-хорошему? Не заставлять, не принуждать, а просто попросить? Или я отчего-то вам настолько ненавистна, что даже столь малюсенький шаг кажется невозможным?
Хватка чуть ослабела, однако эльф не разжал руку полностью. Я подняла глаза, выражение лица его было немного растерянным и утомленным.
– Это не так, – произнес он отрывисто, – моя ненависть не относится к тебе.
– А к чему же тогда? Ко всему людскому роду? – казалось, что пора бы остановиться, но я все больше распалялась.
– Не говори о том, в чем не разбираешься. Хотя да, – он сделал паузу. Несмотря ни на что, голос эльфа был ровный и спокойный, правда глаза и горели безумным огнем, – сейчас ты отчасти права. Люди – наимерзейшие из всех созданий и странно, что ты так и не поняла это, прожив с ними так долго, – он чеканил каждое слово.
– Вам возражать бессмысленно. Отношение было явным и однозначным еще на первой встрече. Вы смотрели на меня, как на какую-то букашку, случайно оказавшуюся на праздничном блюде, тем самым испортив его. И это только оттого, что видели перед собой человека? – я не знаю, почему это меня так задело. – Хотя нет, погодите, сейчас вы смотрите абсолютно также. Зачем считаться с чужими желаниями, когда проще заставить, да? Видать, иной путь решения проблем, вы позабыли.
– Вот за это я и ненавижу людей. Эгоистичность и самолюбие – основные черты их расы. На кону стоит столь многое, но тебя заботят только личные мотивы. Но если так хочешь, я отвечу. Тогда, в доме семьи Аошид в какой-то момент я почувствовал довольно сильную вспышку магии. Она была необычной, слишком стихийной и бесконтрольной, чтобы проигнорировать. За считанные мгновения я оказался в месте ее возникновения и увидел тебя с Эстиалем. Магия была слишком природной и чистой, и не могла быть порождением человеческой воли, но в тоже время и с силами Эста она имела мало общего. И вот тут, приглядевшись, я понял, что не все так просто. Да, Рина, я практически сразу же догадался, что ты не человек, а причиной всему был браслет. Он продолжал испускать странную блокирующую магию, что, наверное, в обычном состоянии полностью маскировалось. Чтобы до конца убедиться в своей правоте, мне пришлось разозлить тебя, лишить контроля. И как только это произошло, я смог, наконец, полностью проникнуть в суть артефакта, узнать о его назначении. И тогда, и сейчас, мне с трудом удается сдерживать свои эмоции. Твоя сила – это та самая первородная сила одаренных, но ее умышленно скрывали, спрятав там, где точно никто не будет искать – в империи. Но у кого были такие мотивы и зачем? Не знаю, но в любом случае, тот, кто это сделал – преступник. Эта ситуация слишком сложная и неоднозначная. Я вынужден думать о благе королевства в первую очередь. Пойдем, провожу в спальню, уже поздно, – он сместил руку с запястья на ладонь и чуть сжал ее. По спине пробежали мурашки, – Давай успокоимся и поговорим завтра, посмотрим, к какому компромиссу мы сможем прийти. Договорились?
