– Меня обуревает одновременно столько чувств, что половину времени я вообще не знаю, какое из них берет верх, – тихо ответила Марджери, завязывая Вирджинии распашонку. – Черт, здесь так жарко! Ни единого дуновения ветра.
После рождения Вирджинии помощник шерифа Даллес разрешил Марджери встречаться с посетителями в пустом обезьяннике на верхнем этаже. Здесь было светлее и чище, чем в подвале, и, насколько они подозревали, более приемлемо для грозной миссис Брейди, но в такой день, как сегодня, когда над городом неподвижно повисли раскаленные и влажные воздушные массы, легче от этого не становилось.
Элис неожиданно подумала о том, как ужасно в тюрьме зимой: с холодным цементным полом и щелястыми окнами.
– Даже не представляла, что способна кого-то полюбить так сильно, как это крошечное существо, – продолжила Марджери. – У меня такое чувство, будто я буквально приросла к ней кожей.
– Свен реально потерял голову от счастья.
– Разве только сейчас? – Марджери улыбнулась некоему сокровенному воспоминанию. – Малышка, он будет для тебя лучшим папочкой на свете. – Лицо Марджери омрачилось, словно она пыталась отогнать дурные мысли, но вот тучи рассеялись, и Марджери с улыбкой на лице подняла ребенка вверх. – Думаешь, у нее будут такие же темные волосы, как у меня? Ведь в ней тоже течет кровь чероки. Или она со временем посветлеет и пойдет в своего папочку? Представляешь, в младенчестве волосы у Свена были льняными.
Марджери категорически отказывалась обсуждать предстоящий судебный процесс. Она лишь едва заметно качала головой, раз, другой, будто давая понять, что вопрос закрыт и обсуждению не подлежит. И хотя Марджери стала гораздо мягче, было нечто столь непреклонное в этом жесте, что Элис не решалась спорить. Такое же решительное «нет» получили Бет с миссис Брейди, навестившие Марджери, и миссис Брейди вернулась в библиотеку вся пунцовая от разочарования:
– Я разговаривала со своим мужем насчет судебного процесса и о том, что будет после… если события примут нежелательный оборот. У него есть друзья среди представителей закона, а за границами штата, очевидно, имеются учреждения, где матерям разрешается находиться вместе с детьми, и служительницы, которые должным образом относятся к женщинам. Говорят, вполне достойные заведения.
Но Марджери вела себя так, будто пропускала все эти слова мимо ушей.
– Мы все молимся за тебя в церкви, – говорила ей миссис Брейди. – За тебя и Вирджинию. Ну разве она не прелесть? Я только хотела узнать, не хочешь ли ты попробовать…
– Миссис Брейди, я ценю вашу заботу, но у нас все будет хорошо.
– Она точно страус зарывает голову в песок, – сказала миссис Брейди, всплескивая руками. – Положа руку на сердце, я не думаю, что мы можем рассчитывать, что она вот так просто выйдет на свободу. Ей нужно смотреть вперед.
Однако Элис не считала, что Марджери движет излишний оптимизм. И чем ближе становился день суда, тем тревожнее было на душе у Элис.
Ровно за неделю до начала процесса газеты начали строить предположения по поводу основной подозреваемой. Кто-то из репортеров раздобыл фотографию, висевшую на стене «Найс-н-квика», и обрезал ее так, что было видно лишь лицо Марджери. Заголовок гласил:
БИБЛИОТЕКАРША-УБИЙЦА:
НЕУЖЕЛИ ОНА УБИЛА НЕВИННОГО ЧЕЛОВЕКА?
В ближайшем отеле, расположенном в Данверс-Крике, неожиданно оказались заняты все номера, а по городу прошел слух, что кое-кто из соседей привел в порядок задние комнаты, поставив туда кровати, чтобы разместить репортеров, собиравшихся приехать в город. Похоже, везде только и говорили что о Марджери и Маккалоу, за исключением библиотеки, где старались вообще не упоминать об этом деле.
Свен направился в тюрьму после полудня. День выдался чрезвычайно жарким, и Свен шел очень медленно, обмахиваясь шляпой и приветствуя прохожих. Судя по внешнему виду Свена, никто и никогда не догадался бы, какая буря бушует у него в душе. Он вручил помощнику шерифа Даллесу испеченный Элис кукурузный хлеб и нашарил в кармане чистую распашонку и слюнявчик, аккуратно сложенные Элис. Марджери, в обезьяннике наверху, кормила Вирджинию, сидя по-турецки на койке, и Свену пришлось подождать с приветственным поцелуем, чтобы не отвлекать малышку. Обычно Марджери сама подставляла ему щеку, но на сей раз она продолжала смотреть на ребенка, поэтому Свен послушно присел на соседний стул:
– Она по-прежнему по ночам просит грудь?
– Высасывает все до капли.
– Миссис Брейди говорит, возможно, она из тех младенцев, которые раньше других переходят на твердую пищу. Девочки из библиотеки дали мне почитать книжку на эту тему.
