– Глупее, чем желание Бет посетить Тадж-Махал?
– Ну давай же! – Элис шутливо пихнула Иззи локтем в бок.
– Я бы… Ну, я стала бы певицей, – ответила Иззи. – Я бы пела по радио или на студии звукозаписи. Как Дороти Ламур или… – Иззи покосилась на Софию, которая с трудом сдерживалась, чтобы не закатить глаза, – Билли Холидей.
– Твой папочка наверняка сможет это устроить. Ведь он знает всех и вся, да? – заявила Бет.
– Но почему? – спросила Марджери. – Кто мешает тебе петь?
– Довольно, – сказала Бет.
– Ты знаешь, о чем я, – нахмурилась Иззи.
Марджери пожала плечами:
– А мне казалось, для того чтобы петь, нога вроде бы не нужна.
– Но люди не станут меня слушать. Они только и будут делать, что смотреть на мои брейсы.
– Иззи, детка, ты себе льстишь. Куча людей носит брейсы, и тут ничего такого нет. Или можешь… – Марджери сделала паузу, – просто надеть длинное платье.
– А что вы поете, мисс Иззи? – спросила София, составлявшая книги в алфавитном порядке.
Иззи сразу протрезвела и слегка зарделась:
– Ой, я люблю церковные гимны, блюграсс[1], блюзы – все, что угодно. Я как-то даже попробовала петь оперные арии.
– Тогда ты должна нам спеть. – Бет прикурила сигарету, быстро задув спичку, чтобы не обжечь пальцы. – Ну давай же, девочка! Покажи нам, что ты умеешь.
– Нет-нет, – застеснялась Иззи. – Я пою только для себя.
– Тогда у тебя будет пустоватый концертный зал, – заметила Бет.
Иззи посмотрела на девушек, затем с трудом поднялась на ноги, судорожно вздохнула и запела:
Она закрыла глаза, ее медовый голос, мягкий и сладкозвучный, наполнял маленькое помещение. Девушка прямо на глазах изменилась: ее тело выпрямилось, рот широко открылся, чтобы взять высокие ноты. Казалось, Иззи была где-то очень далеко, в своем райском уголке. Бет принялась тихонько покачиваться. Ее лицо расплылось в широкой, бесхитростной улыбке, выражавшей ничем не замутненный восторг столь неожиданным поворотом событий. Она выдохнула: «Черт побери, да!» – будто не в силах сдержать эмоций. И тут, совершенно неожиданно, София, словно поддавшись секундному бесконтрольному порыву, принялась подпевать. Ее голос, более низкий и глубокий, следовал за голосом Иззи, дополняя его. Иззи открыла глаза, и женщины улыбнулись друг другу. Их голоса взмывали вверх, тела раскачивались в такт мелодии, и атмосфера в библиотеке вдруг стала удивительно возвышенной.
Элис слушала, как поют Иззи с Софией, самогонка бродила в ее крови, тепло и музыка заставляли нервы дрожать, и она внезапно почувствовала, как внутри что-то родилось, что-то такое, в чем она сама себе не решалась признаться, нечто первобытное, связанное с любовью, утратой и одиночеством. Элис посмотрела на мечтательно разгладившееся лицо Марджери и вспомнила замечания Бет о мужчине, о котором Марджери никогда не говорила. А та, поймав на себе взгляд Элис, подняла на нее глаза и улыбнулась, и Элис с ужасом поняла, что по ее лицу бесконтрольно текут слезы.
Марджери вздернула брови в немом вопросе.
– Всего лишь ностальгия, – ответила Элис.
И это чистая правда, подумала она, хотя сама точно не знала, приходилось ли ей когда-нибудь бывать в том месте, по которому тоскует.
Марджери взяла Элис под руку, и они вышли в вечерний сумрак, направившись в сторону загона, где возле изгороди мирно паслись лошади, равнодушные к шуму внутри библиотеки.
– Ты в порядке? – спросила Марджери, протягивая Элис носовой платок.
– Все замечательно. – Элис высморкалась; холодный воздух сразу помог ей протрезветь. – Замечательно… – Она посмотрела на небо. – Хотя нет. Не совсем.
– Я могу помочь?
– Не думаю, что с этим хоть кто-нибудь сможет мне помочь.
– За свои тридцать восемь лет я столько всего навидалась и наслушалась, что меня уже ничем невозможно удивить. – Марджери прислонилась к стене и устремила взгляд на горы вдали.
Элис закрыла глаза. Если она озвучит то, что так долго держала в себе, оно оживет, станет реальным, дышащим, и тогда с этим придется что-то делать. Она бросила взгляд на Марджери и поспешно отвернулась.
– А если ты считаешь, будто у меня слишком длинный язык, Элис Ван Клив, значит ты совсем не разбираешься в людях.
– Мистер Ван Клив постоянно пеняет нам с Беннеттом, что у нас нет детей.
– Черт, да здесь это сплошь и рядом! Как только тебе наденут кольцо на палец, все тут же начинают…
– Дело не только в этом. А в Беннетте. – Элис нервно сплела пальцы. – Прошло несколько месяцев, а он не может…
